Scientific journal
Fundamental research
ISSN 1812-7339
"Перечень" ВАК
ИФ РИНЦ = 1,749

SOCIAL FRUSTRATION AS THE CONDITION OF DISADAPTATION AND AS THE PREDICTOR OF SPECIALISTS’ DEVIANCE

Maysak N.V. 1 Yakovets D.A. 1
1 Аstrakhan State University
Factors social frustration are considered as a person dissatisfaction with significant aspects of ability to life and a condition disadaptation. Social frustration can be caused social and economic trouble, the dissatisfaction with the social status, a professional choice, relations with colleagues, paternity and motherhood problems at representatives of different professions. Besides it, teachers’ disadaptation is connected with a dissatisfaction with a profession choice, relations with subjects of professional work and own children; doctors’ disadaptation is connected with impossibility of continuation of formation and improvement of professional skill, and at specialists of noncocionomic professions – with loss of health and the social status. Deep personal factors (personal-professional disadaptation owing to chronic stress, and propensity to deviations owing to deficiency of motivation and of strong-willed control) which in constellation with factors of social frustration is acting as the predictor’s of specialists’ deviance.
dissatisfaction with factors of life and activity
social frustration
disadaptation
conditions and predictors of specialist deviant
1. Ermolaeva E.P. Psihologiya professionalnogo marginala v sotsialno znachimyih vidah truda (statya vtoraya) // Psihologicheskiy zhurnal, 2001, no.5, pp. 69–78.
2. Zmanovskaya E.V. Psihologiya deviantnogo povedeniya: strukturno-dinamicheskiy podhod: Dis. ... d-ra psihol. nauk. SPb., 2006, 450 p.
3. Lopatkova I.V. Zavist v nauke i iskusstve: paralleli i protivopolozhnosti // Aktualnyie problemyi psihologicheskogo znaniya. Teoreticheskie i prakticheskie problemyi psihologii, 2010, no. 3(16), pp. 13–19.
4. Maysak N.V. Fenomenologiya deviantnogo povedeniya v professii: podhodyi, kontseptsii, tipologiya // Prikladnaya yuridicheskaya psihologiya, 2011, no. 1, pp. 83–90 // http://alpmag.info/datas/users/2/9_2.pdf (Data obrascheniya: 23.08.2013).
5. Muhina V.S. Chelovek na peresechenii sozdannyih im realiy // Razvitie lichnosti, 2012, no. 1, pp. 16–35.
6. Orel V.E. Strukturno-funktsionalnaya organizatsiya i genezis psihicheskogo vyigoraniya: Dis. … d-ra psihol. nauk. Yaroslavl, 2005, 449 p.
7. Pronin V.V. Individualno-psihologicheskie osobennosti kompensatsii lichnostyu professionalnoy neuspeshnosti: Dis. … kand. psihol. n. M., 2002, 169 p.
8. Ross L., Nisbett R. Chelovek i situatsiya. Perspektivyi sotsialnoy psihologii / Per. s angl. V.V. Rumyinskogo, pod red. E.N. Emelyanova, V.S. Maguna. M.: Aspekt Press, 1999, 429 p.
9. Tsagarelli Yu.A. Psihologiya upravleniya v ekstremalnyih situatsiyah // Sotsialno-psihologicheskaya bezopasnost narodov Povolzhya: Materialyi Mezhdunarodnoy nauchnoy konferentsii, 22 iyunya 2009 g.; pod red. I.M. Yusupova, G.G. Semenovoy-Polyah. Kazan: Izd-vo «Poznanie» Instituta ekonomiki, upravleniya i prava, 2009, pp. 190–196.
10. Shneyder L.B. Professionalnaya identichnost: struktura, genezis i usloviya stanovleniya: Avtoref. dis. … d-ra psihol. nauk. M., 2001, 42 p.
11. Bedny I., Yakovets D. Psychophysiological Analysis of Students’ Functional State during Computer Training // Human-computer interaction and operator’s performance optimizing work design with activity theory / Editors Gregory Z. Bedny and Waldemar Karwowski. – CRC Press, Taylor&Francis Group, 2010, pp. 201–220.
12. Bolin A., Heatherly L. Predictors of Employee Deviance: The Relationship Between Bad Attitudes and Bad Behavior // Journal of Business and Psychology, 2001, vol. 15, no. 3, pp. 405–418.
13. Douglas S., Kiewitz C., Martinko M., Harvey P., Younhee K., Jae Uk C. Cognitions, emotions, and evaluations: an elaboration likelihood model for workplace aggression // Academy of Management Review; apr 2008, vol. 33, issue 2, pp. 425.
14. Muafi, P. Causes and Consequence Deviant Workplace Behavior // International Journal of Innovation Management and Technology, 2011, vol. 2, issue 2, pp. 123–126. // http://www.ijimt.org/papers/117-M504.pdf (Date of access: 18.08.2013).
15. Siegrist J. Adverse Health Effects of High-Effort / Low-Reward Conditions // Journal of Occupational Health Psychology, 1996, vol. 1, no. 1, pp. 27–41. // http://web.comhem.se/u68426711/24/Siegrist1996AdverseHealthEffectsHighEffortLowRewardConditions.pdf (Date of access: 12.08.2013).
16. Siegrist J. Effort-reward imbalance at work: Theory, measurement and evidence // http://www.mentalhealthpromotion.net/resources/theorie_measurement_evidence.pdf (Date of access: 17.08.2013).

Социально ожидаемая адаптированность специалиста предполагает успешность профессиональной деятельности, сохранность физического и психосоматического здоровья, адекватное совладание с угрозами в процессе труда на основе согласованности требований социальной среды и личностных тенденций. Однако неблагоприятные социально-экономические факторы, организационные изменения, личностно-профессиональные кризисы, отсутствие мотивации к деятельности, некомпетентность, недостаточный уровень развития способностей и профессионально важных качеств негативно отражаются на поведении, общении и трудовой деятельности специалиста. Так, при несоответствии личностных качеств специалиста требованиям профессии запускается механизм дезадаптации, проявлениями которой являются: снижение дисциплины и производительности труда работников, частота профессиональных ошибок, повышение аварийности и травматизма, выраженность психосоматических нарушений, психопатологических симптомов, деформационно-деструктивных тенденций и признаков выгорания как специфической формы деструкции, как правило, в результате «стресса общения» [6].

В процессе выгорания возникает защитный деперсонализационный, антигуманистический и аморальный настрой, проявляющийся в девиативном дискурсе специалиста: «Всё вокруг надоело», «Ненавижу и презираю всех», «И зачем я выбрал эту профессию?» Эти признаки служат предвестниками депрофессионализации [7], утраты профессиональной идентичности [10] и профессионального маргинализма, который среди специалистов носит не избирательный, а тотальный характер вследствие «потребления профессии» (то есть удовлетворения личных потребностей) или пограничного пребывания в ней [1]. Данные феномены выступают также отклонениями от профессиональной нормы, под которой понимается совокупность предъявляемых к представителю той или иной профессии правил как необходимых условий для достижения целей, а также нравственных, корпоративных, личностно-профессиональных стандартов поведения, деятельности и стиля общения, разработанных на основе социально-правовых и этико-деонтологических норм, действующих в обществе в определенный период его развития.

Отклонения как ненормативные (девиантные) проявления специалиста в поведении и стиле общения, а также нарушение функций в составе профессиональной деятельности могут иметь криминальную и некриминальную направленность, носить латентный и манифестный характер [2; 13]. К разновидностям некриминальных вариантов девиаций в профессии следует отнести нетипичное, дисгармоничное, маргинальное поведение специалиста как процесс и результат его дезадаптации на духовно-нравственном, когнитивном, эмоционально-волевом, поведенческо-коммуникативном, функциональном и психосоматическом уровне [4].

Девиации особенно опасны в социально значимых видах труда – управлении, образовании и медицине, поскольку «профессиональный продукт» специалистов этих сфер деятельности определяет ментальность нации, социально-экономическое состояние и уровень культуры общества, обеспечивая его конструктивную изменчивость и прогресс [1].

Среди многообразия причин, лежащих в основе профессиональных ошибок и нарушений специалистами профессионально-этической нормы, следует отметить специфику труда, условия жизнедеятельности и организационно-профессиональной среды, социально-экономическое неблагополучие. В ситуации аномии девиантные проявления могут стать частым явлением из-за падения в обществе престижа профессии, разочарования в профессиональном выборе, неудовлетворенности реализацией социальных и материальных потребностей личности [1; 2].

Особым фактором, оказывающим существенное влияние на поведение работников, психосоматическое здоровье и эмоциональное выгорание является «кризис гратификации» (J. Siegrist, 1988). Данный кризис поставил многих людей в пограничную ситуацию выбора между следованием морально-этическим, профессиональным, социально-правовым нормам или их нарушением. В модели «high-effort / low-reward imbalance» данный кризис показан как дисбаланс между высоким уровнем усилий специалиста (энергетическими затратами и обязательностью) и низким вознаграждением за труд [15; 16], что способствует формированию состояний функционального дискомфорта [11]. Дисбаланс между усилиями и «социальными наградами» приводит к фрустрации, негативным эмоциям, устойчивой деструктивной реакции на стресс, неудовлетворенности результатами собственной деятельности, увеличивая риск сердечно-сосудистых заболеваний, аффективных и других, связанных со стрессом, расстройств. При этом положительные эмоции, вызванные высокой заработной платой, уважением, чувством безопасности и продвижением (поддержкой, поощрением, содействием в карьере), способствуют высокоэффективной работоспособности без ущерба для здоровья, лояльности и благополучию специалистов [15; 16].

Исследования A. Bolin & L. Heatherly [12] позволили выявить и описать четыре аттитюда (диссатисфакция как неудовлетворенность работой и/или условиями труда, презрение к организации, намерение уволиться, одобрение воровства), которые выступают основными предикторами таких девиаций в профессии, как прогулы, прокрастинация (лень и волокита), пьянство и кражи на работе, физическое, сексуальное и психологическое насилие (травля сотрудников), злоупотребление веществами и привилегиями.

Ли Росс и Р. Нисбетт обращают внимание, что личностные черты и качества в предсказании поведения не обладают прогностической ценностью, так как более значима социальная ситуация, извлекающая на поверхность определенные действия человека как «фигуры на ситуативном фоне» [8, с. 236]. Так, многократное воздействие триггерных событий может привести человека к эскалации агрессии на рабочем месте, несмотря на наличие высокого самоконтроля [13]. Однако В.С. Мухина считает, что социальные условия создаются человеком, поскольку именно сознание творит бытие; при этом система личностных смыслов определяет индивидуальные варианты ценностных ориентаций, обусловливающих общую позицию человека и выбор им линии поведения [5].

Особого внимания заслуживает точка зрения Е.В. Змановской о том, что девиантность как качество личности детерминирована тремя системными образованиями:

1) релятивностью и конвенциональностью социальных норм (то есть их относительностью и традиционностью);

2) дезинтегрированными социальными процессами;

3) дезадаптивными и поляризованными характеристиками индивида [2, с. 14].

Однако проявляются девиации лишь в особой констелляции факторов – первичных личностных изменений на фоне социальных условий, – причем триггерная роль в «запуске» девиаций принадлежит «человеческому фактору». Не случайно именно по причине безалаберности специалистов и профессиональных ошибок происходит 80 % техногенных аварий и катастроф [9]. Следовательно, необходимо своевременно выявлять признаки дезадаптированности как предикторы девиантности специалиста, обращая внимание на личностные свойства и субъектные качества – относительно статичные (глубинные) и динамические характеристики.

Е.В. Змановская считает, что дезадаптация находит свое отражение в ценностных ориентациях личности, которая удовлетворена или не удовлетворена значимыми аспектами жизни, выступающими как ценностно-смысловые переменные и содержательно-динамические характеристики личности [2, с. 321]. Неудовлетворенность значимыми аспектами жизнедеятельности – факторами социальной фрустрации – связана с объективной жизненной неустроенностью, низким социальным статусом, дефицитом социальной поддержки, негативным отношением к жизни на фоне доминирования негативных чувств – пессимизма, депрессии, враждебности.

Под фрустрацией следует понимать крушение планов и надежд, разочарование, переживание неудачи вследствие реальных или мнимых препятствий на пути к достижению цели. Социальная фрустрированность как вид психической напряженности обусловлена неудовлетворенностью личности на данный момент жизни собственными достижениями и положением в социальной иерархии.

Мы предположили, что выявление у учителей и врачей – специалистов с деонтологическим статусом – первичных признаков дезадаптации и девиативных личностных тенденций на фоне неудовлетворенности значимыми аспектами жизни позволит выявить и описать констелляции факторов-предикторов девиантности в профессии. Это стало целью сравнительного эмпирического исследования, в котором приняли участие три группы испытуемых в количестве 312 человек. Из них 193 чел. – учителя и врачи – представители социономических профессий (типа «человек-человек»). В состав группы «Другие» вошло 119 представителей несоциономических профессий («человек-знак» и «человек-техника»). Состав участников исследования представлен в табл. 1.

Таблица 1

Состав участников исследования

Профессиональная группа:

Всего, чел.

Женщины, чел.

Мужчины, чел.

Средний возраст, лет

Средний стаж, лет

Учителя

90

85

5

43,8

22,5

Врачи

103

71

32

42,6

18,9

Представители несоциономических профессий

119

94

25

41,3

18,5

Материалы и методы исследования

Степень удовлетворенности испытуемых различными аспектами социального функционирования и сферами жизнедеятельности изучалась при помощи «Шкалы социальной фрустрации» (модификация НИИ им. В.В. Бехтерева), позволяющей косвенно оценить общие адаптивные способности индивидов [3, с. 234–235]. Для выявления девиативных личностных тенденций испытуемых использовались следующие психодиагностические методики: «Склонность к отклоняющемуся поведению» А.Н. Орла (в адаптации автора); «Висбаденский личностный опросник» Н. Пезешкиана; «Опросник выраженности психопатологической симптоматики» в адаптации Н.В. Тарабриной; Проективный тест «Деловые ситуации» (модификация Н.Г. Хитровой теста С. Розенцвейга «Фрустрация толерантности»).

Результаты исследования и их обсуждение

Использование «Шкалы социальной фрустрации» позволило выявить, что в целом социальная фрустрированность врачей (Eqn96.wmf = 1,41 баллов) и представителей несоциономических профессий (Eqn96.wmf = 1,3 баллов) соответствует низкому уровню (при максимально возможных 4-х баллах), а умеренно-неустойчивая фрустрированность учителей – среднему уровню (Eqn96.wmf = 1,58 б.). Фрустрации учителей способствует также неудовлетворенность проведением досуга (Eqn96.wmf = 2 б.), отпуска (Eqn96.wmf = 2,4 б.), возможностью выбора места работы (Eqn96.wmf = 2,1 б.), что можно связать с профессиональной усталостью и выгоранием.

Сравнение средних значений по каждому из 20-ти пунктов опросника позволило отметить, что испытуемые всех трех групп в большей степени не удовлетворены материальным положением (рис. 1) и обстановкой в обществе (рис. 2). На рисунках зафиксировано по два пика, что говорит об амбивалентных тенденциях, причем большую неудовлетворенность обстановкой в обществе и материальным положением проявили учителя и врачи, ожидающие за свой труд большего вознаграждения.

pic_75.tif

Рис. 1. Удовлетворенность материальным положением

pic_76.tif

Рис. 2. Удовлетворенность обстановкой в обществе

У испытуемых также выявлен общий тренд к неудовлетворенности обстановкой в обществе, которой в большей степени фрустрированы врачи (Eqn96.wmf = 2,6 б.).

На рис. 3 можно отметить тенденцию к неудовлетворенности учителей и врачей возможностью проводить отпуск (Eqn96.wmf = 2,4 б. и Eqn96.wmf = 1,8 б. соответственно), что может быть связано как с материальными трудностями, так и с высоким уровнем притязания специалистов.

При этом у испытуемых учителей и врачей были выявлены: интерес к содержанию профессиональной деятельности (Eqn96.wmf = 1,2 и 1,0 б. соответственно), удовлетворенность своим образованием (Eqn96.wmf = 0,9 б. и 0,8 б.) и положением в обществе (Eqn96.wmf = 1,5 и 1,1 б.), что говорит о любви специалистов к своему делу, осознании престижности выбранной профессии и удовлетворенности социальным статусом.

Факторизация данных по Шкале социальной фрустрации позволила выявить наиболее значимые факторы-ценности и сравнить их как по выборке в целом, так и по каждой группе испытуемых отдельно (табл. 2).

pic_77.tif

Рис. 3. Удовлетворенность возможностью проводить отпуск

Таблица 2

Сравнение общих и специфичных факторов социальной фрустрации

 

По выборке в целом

Группа № 1 – «Учителя»

Группа № 2 – «Врачи»

Группа № 3 – «Другие»

 

Процент объясненной дисперсии: 55,96 %

Процент объясненной дисперсии – 62,90 %

Процент объясненной дисперсии: 58,55 %

Процент объясненной дисперсии: 60,75 %

1

Вес: 13,686 % монополярный

«Значимость социально-экономического благополучия»

Вес: 14,185 % монополярный

«Значимость социально-экономического благополучия»

Вес: 13,244 % монополярный «Значимость социально-экономического благополучия»

Вес: 10,354 % монополярный

«Значимость социально-экономического благополучия»

2

Вес: 11,927 % монополярный

«Значимость отношений с коллегами»

Вес: 8,866 % монополярный

«Значимость отношений с коллегами»

Вес: 12,316 % монополярный

«Ценность круга значимых отношений»

Вес: 13,261 % монополярный

«Значимость отношений с коллегами»

3

Вес: 11,795 % монополярный

«Значимость профессионального выбора»

Вес: 7,024 % монополярный

«Значимость профессионального выбора»

Вес: 12,557 % монополярный

«Значимость профессионального выбора»

Вес: 12,334 % монополярный

«Значимость профессионального выбора»

4

Вес: 10,283 % монополярный

«Значимость социального статуса»

Вес: 11,322 % монополярный

«Значимость социального статуса»

Вес: 9,299 % монополярный

«Значимость социального статуса»

Вес: 15,202 % монополярный

«Ценность здоровья и социального статуса»

5

Вес: 8,269 % монополярный

«Ценность родительства»

Вес: 10,098 % униполярный

«Удовлетворенность отношениями с собственными детьми»

Вес: 11,132 % монополярный

«Ценность образования»

Вес: 9,594 % монополярный

«Ценность родительства»

6

Не выявлен

Вес: 11,408 % биполярный

«Удовлетворенность профессией при неудовлетворенности субъектами профессиональной деятельности»

Не выявлен

Не выявлен

Судя по весу факторов, следует отметить разный их «вклад» в формирование состояний фрустрации испытуемых, при этом для всех испытуемых факторами-фрустраторами будут выступать: социально-экономическое неблагополучие, неудовлетворенность социальным статусом, профессиональным выбором, отношениями с коллегами, а также проблемы родительства (отцовства и материнства). Как видим из табл. 2, фрустрация учителей зависит также от степени удовлетворенности отношениями с субъектами профессиональной деятельности и собственными детьми; фрустрация врачей связана с невозможность продолжения образования и повышения квалификации, а специалистов несоциономических профессий – с утратой здоровья и социального статуса. Возможно, что данные аспекты жизни являются наиболее проблемной зоной испытуемых.

Результаты корреляционного анализа по Пирсону (на уровне значимости p = 0,01) позволяют обратить внимание, что удовлетворенность специалистов жизнью в целом зависит от удовлетворенности своим образованием (r = 0,3), взаимоотношениями с администрацией (r = 0,4), содержанием (r = 0,3) и условиями профессиональной деятельности (r = 0,3), положением в обществе (r = 0,5), жилищно-бытовыми условиями (r = 0,3), отношениями со своими детьми (r = 0,3), друзьями и знакомыми (r = 0,4), обстановкой в обществе (r = 0,4), сферой бытового (r = 0,3) и медицинского обслуживания (r = 0,4), проведением досуга (r = 0,4) и отпуска (r = 0,4), возможностью выбора места работы (r = 0,4). Следовательно, неудовлетворенность выделенными аспектами жизнедеятельности вносит негативный вклад в состояние социальной фрустрации и дезадаптации, повышающей риск отклонений от профессиональной нормы.

Согласно данным, полученным по тесту «Деловые ситуации», испытуемым учителям и врачам присущи интолерантные реакции на фрустрацию как непродуктивный копинг и проявление личностно-профессиональной дезадаптации. Так, выраженность направлений агрессии позволила зафиксировать в каждой из трех групп преобладание экстрагрессии, проявляющейся в экстрапунитивных (обвиняющих, интолерантных) реакциях. Согласно критерию Краскелла–Уоллиса, различия достоверны на уровне 0,001 (при Р = 0,000). Однако среди учителей и врачей доминируют также непродуктивные эгозащитные реакции (ED при P = 0,022), а среди специалистов несоциономических профессий – продуктивные необходимо-упорствующие реакции (NP при P = 0,011), что говорит об использовании ими разрешающих стратегий и тенденции к преодолевающему поведению.

С целью редукции многочисленных данных и выделения глубинных личностных тенденций полученные эмпирическим путем результаты были подвергнуты факторному анализу. В каждой группе испытуемых было выявлено разное количество личностных факторов: в группе «Учителя» – 16 факторов, в группе «Врачи» – 15, а в группе «Другие – 8 факторов. Общими для всех трех групп стали два фактора, представленные в табл. 3.

Таблица 3

Сравнение девиативных тенденций испытуемых

Факторы

Группа № 1 – «Учителя»

Группа № 2 – «Врачи»

Группа № 3 – «Другие»

 

Процент объясненной дисперсии – 75,8 %

Процент объясненной дисперсии – 74,94 %

Процент объясненной дисперсии – 79,74 %

1

Вес – 17,35 %. Биполярный

«Личностно-профессиональная дезадаптация на фоне дистресса»

Вес – 15,82 %. Монополярный

«Личностно-профессиональная дезадаптация с тенденцией к компенсации дистресса»

Вес – 16,27 %. Монополярный

«Личностно-профессиональная дезадаптация на фоне дистресса»

2

Вес – 7,8 %. Биполярный

«Склонность к девиациям при дефиците волевого контроля»

Вес – 6,9 %. Биполярный

«Склонность к девиациям при низкой мотивации деятельности»

Вес – 8,02 %. Биполярный

«Склонность к девиациям при дефиците волевого контроля»

Таким образом, в трех группах испытуемых специалистов выявлены такие ненаблюдаемые, глубинные личностные факторы, как личностно-профессиональная дезадаптация на фоне дистресса и склонность к различным видам отклонений при дефиците мотивации деятельности и волевого контроля. Они могут рассматриваться как предиспозиция к отклонениям и предикторы девиантности специалиста, но в констелляции с факторами социальной фрустрации. Так, состояние неудовлетворенности значимыми аспектами жизнедеятельности ведет к психофизической напряженности, требующей разрядки, что на поведенческо-коммуникативном уровне может способствовать интолерантности и прочим девиантным проявлениям.

Результаты корреляционного анализа (по Пирсону) данных по шкале социальной фрустрации с данными других психологических тестов позволяют отметить следующее:

1. Удовлетворенность своим образованием способствует удовлетворенности содержанием деятельности (r = 0,405) и возможностью выбора работы (r = 0,318), а также своим образом жизни в целом (r = 0,307). Таким образом, удовлетворенность образованием, связанная с выбором «своей» профессии, способствует снижению социальной фрустрации, выступая в жизни стресспротекторным фактором.

2. Удовлетворенность отношениями с коллегами способствует удовлетворенности взаимоотношениями с администрацией (r = 0,442), субъектами профессиональной деятельности (r = 0,345) и друзьями (r = 0,368), содержанием деятельности (r = 0,370), положением в обществе (r = 0,335) и своим образом жизни в целом (r = 0,355). Следовательно, удовлетворенность профессионально и личностно значимыми отношениями как важнейшими аспектами жизнедеятельности способствует ощущению социального благополучия.

3. Корреляция, обнаруженная между удовлетворенностью отношениями с коллегами и межличностной напряженностью (r = 0,254), а также интенсивностью состояния дистресса (r = 0,265), может говорить о конкурентных тенденциях специалистов, связанных с неудовлетворенностью собой, перфекционизмом и завистью как особым вниманием к чужому поведению и положению при фиксации на чьих-либо достижениях [3]. Однако эти тенденции также могут выступать одним из проявлений уважения к заслугам других и стимулом для собственных достижений на основе рефлексии, роста мотивации самообразования и саморазвития.

4. Удовлетворенность условиями профессиональной деятельности снижает риск зависимого поведения (r = –0,21 на уровне значимости p ≤ 0,01), однако она отрицательно связана с вежливостью (r = –0,21), честностью (r = –0,20) и опрятностью (r = –0,53). Следовательно, организационная культура должна предъявлять высокие требования к этичности специалиста в соответствии с профессиональной нормой.

5. Удовлетворенность условиями профессиональной деятельности (при p ≤ 0,01) отрицательно связана с родительской позицией отца (r = –0,076) или матери (r = –0,089). Таким образом, профессиональная деятельность может выступать фактором-фрустратором для семейных людей, воспитывающих детей. Возможно также, что удовлетворенность условиями работы повышает общительность (r = 0,363) и оптимизм (r = 0,336) специалиста.

6. Удовлетворенность условиями профессиональной деятельности с ростом стажа работы снижается (r = –0,72), что может быть признаком хронической усталости и деформации по типу выгорания.

Следует отметить незначительное количество выраженных корреляционных связей между результатами по Шкале социальной фрустрации и шкалами других психологических тестов. Это может говорить о том, что удовлетворенность личности является содержательно-динамической характеристикой, которая связана с менее подвижными (статичными) глубинными свойствами личности специалиста. При этом дефицит у специалиста волевого контроля и/или мотивации деятельности является первичным изменением, способствующим в рамках профессии формированию склонности к девиациям.

Выводы

Итак, факторы социальной фрустрации выступают теми социальными условиями, на фоне которых развивается процесс личностно-профессиональной дезадаптации как основной причины девиантности специалиста вследствие отчуждения от социально ожидаемых и одобряемых профессиональным сообществом норм. Триггерным механизмом девиантности специалистов выступает констелляция таких факторов-предикторов, как девиативные личностные тенденции, личностно-профессиональная дезадаптация на фоне дистресса и неудовлетворенность факторами социальной фрустрации, среди которых – социально-экономическое неблагополучие, социальный статус, профессиональный выбор, отношения с коллегами и проблемы родительства. К тому же социальная фрустрация учителей будет усиливаться в ситуации неудовлетворенности отношениями с субъектами профессиональной деятельности и собственными детьми, а врачей – при невозможности продолжать образование и повышать квалификацию. Фрустрация представителей несоциономических профессий связана также с утратой здоровья и социального статуса.

Результаты исследования актуализируют проблему внедрения в систему обучения и переподготовки специалистов технологий профилактики личностно-профессиональной дезадаптации, нивелирования девиативных тенденций и симптомов хронического стресса с целью сохранения профессионального долголетия. Для снижения неудовлетворенности специалистов важными аспектами жизнедеятельности важен грамотный менеджмент с учетом реальной финансовой поддержки работников организации, а также особое внимание общества, государства и всех уровней власти к социально-экономическим проблемам учителей и врачей как представителей социально значимых профессий, от эффективной деятельности которых зависит развитие нашего общества и социальный прогресс в целом.

Рецензенты:

Кайгородов Б.В., д.псх.н., профессор, Астраханский государственный университет, г. Астрахань;

Шнейдер Л.Б., д.псх.н., профессор, Московский психолого-социальный университет, г. Москва.

Работа поступила в редакцию 14.10.2013.