Процессы глобализации, усиления конкуренции, экономические санкции в отношении России, растущая взаимосвязь между рынками капитала и новыми технологиями, усиление социальных ориентаций, масштабный характер создания и использования знаний, технологий, продуктов, услуг обусловили возникновение кластеров как институциональной и инвестиционной основы инновационного развития регионов. Проблема формирования кластеров для целей инновационного развития и повышения конкурентоспособности экономических систем является актуальной для многих регионов и стран. В основе кластерного подхода находится понятие «кластер», по форме представляющий собой сетевую организацию географически соседствующих взаимосвязанных компаний (поставщики, производители и покупатели) и связанных с ними организаций (образовательные заведения, органы государственного и регионального управления, инфраструктурные компании), действующих в определенной сфере и взаимодополняющих друг друга.
Моделью пространственной организации производства, проработанной западной экономической школой, стали кластеры. Понятие кластера было впервые введено американским ученым М. Портером при исследовании проблем международной конкуренции. Под кластером основоположник данной теории понимал «сконцентрированные по географическому признаку группы взаимосвязанных компаний, специализированных поставщиков услуг, фирм в родственных отраслях, а также связанных с их деятельностью организаций (например, университетов, агентств по стандартизации, торговых объединений) в определенных областях, конкурирующих, но при этом ведущих совместную работу» [4, с. 131].
Имеющиеся в научной литературе публикации в исследуемой области можно условно сгруппировать по тематической направленности следующим образом:
– теоретические, методические и прикладные аспекты формирования и функционирования кластеров и их влияние на развитие региональных систем представлены в трудах Ю. Лавриковой, Л. Маркова, Л. Мясниковой, Р. Некрасова, И. Пилипенко, М. Портера, А. Татаркина, Т. Цихан, М. Энрайта, Л. Шеховцевой, М. Ягольницера, О.П. Сапегина и других зарубежных и отечественных ученых;
– вопросы повышения эффективности агропродовольственного комплекса региона исследованы в работах Г. Беспахотного, А. Емельянова, Э. Крылатых, А. Нагоева, С. Новоселова, Е. Савватеева, И. Ушачева;
– проблемами организации интегрированных систем кластерного типа в агропромышленном комплексе региона занимались О. Богданова, Г. Боуш, И. Горетов, Н. Киселева, Н. Климова, В. Константинович, Ю. Леметти, Р. Некрасов, В. Суровцев, М. Сухова;
– программно-целевой подход к управлению региональной системой и ее отдельными подсистемами широко представлен в работах А. Адамеску, Д. Еделева, Н. Иванова, М. Керефова, В. Кистанова, Б. Кузыка, В. Кушлина, В. Лексина, П. Минакира, И. Митрофановой, Р. Попова, И. Рисина, А. Татуева, Швецова, Ю. Яковца.
Цель статьи: сделать сравнительный анализ формирования кластеров в условиях новой экономики, обобщив зарубежный и отечественный опыт.
Мировая практика свидетельствует, что в последние два десятилетия процесс формирования кластеров происходил довольно активно. В целом, по оценке экспертов, к настоящему времени кластеризацией охвачено около 50 % экономик ведущих стран мира, данные в табл. 1 [2]:
Мы проанализировали материалы и источники зарубежных сайтов и публикаций и выявили, что полностью охвачены кластеризацией датская, финская, норвежская и шведская промышленность. Так, Финляндия, чья экономическая политика базируется на кластеризации, на протяжении 2000-х годов занимает ведущие места в мировых рейтингах конкурентоспособности. За счет кластеров, отличающихся высокой производительностью, эта страна, располагая всего 0,5 % мировых лесных ресурсов, обеспечивает 10 % мирового экспорта продукции деревопереработки и 25 % – бумаги. На телекоммуникационном рынке она обеспечивает 30 % мирового экспорта оборудования мобильной связи и 40 % – мобильных телефонов. На промышленные кластеры Италии приходится 43 % численности занятых в отрасли и более 30 % объема национального экспорта. Успешно функционируют кластерные структуры в Германии (химия и машиностроение), во Франции (производство продуктов питания, косметики). Активно идет процесс формирования кластеров и в Юго-Восточной Азии и Китае, в частности, в Сингапуре (в области нефтехимии), в Японии (автомобилестроение) и в других странах. В Китае сегодня существует более 60 особых зон-кластеров, в которых находится около 30 тыс. фирм с численностью сотрудников 3,5 млн чел. и уровнем продаж на сумму примерно 200 млрд долл. в год.
Таблица 1
Кластеризация экономик ведущих стран мира
Количество кластеров |
Количество кластеров |
||
Великобритания |
168 |
Нидерланды |
20 |
Германия |
32 |
США |
380 |
Дания |
34 |
Франция |
96 |
Италия |
206 |
Финляндия |
9 |
Индия |
106 |
Таблица 2
Основные отраслевые направления кластеризации экономики некоторых стран
Отраслевые направления |
Страна |
Электронные технологии и связь, информатика |
Швейцария, Финляндия |
Биотехнологии и биоресурсы |
Нидерланды, Франция, Германия, Великобритания, Норвегия |
Фармацевтика и косметика |
Дания, Швеция, Франция, Италия, Германия |
Агропроизводство и пищевое производство |
Финляндия, Бельгия, Франция, Италия, Нидерланды |
Нефтегазовый комплекс и химия |
Швейцария, Германия, Бельгия |
Машиностроение, электроника |
Нидерланды, Италия, Германия, Норвегия, Ирландия, Швейцария |
Здравоохранение |
Швеция, Дания, Швейцария, Нидерланды |
Коммуникации и транспорт |
Нидерланды, Норвегия, Ирландия, Дания, Финляндия, Бельгия |
Энергетика |
Норвегия, Финляндия |
Строительство и девелопмент |
Финляндия, Бельгия, Нидерланды |
Легкая промышленность |
Швейцария, Австрия, Италия, Швеция, Дания, Финляндия |
Лесобумажный комплекс |
Финляндия |
Повышение конкурентоспособности посредством кластерных инициатив становится базовым элементом стратегий развития подавляющего большинства стран. Анализ более 500 кластерных инициатив, реализованных за последние 10 лет в 20 странах, показывает, что высокая конкурентоспособность этих стран основана на сильных позициях отдельных кластеров – локомотивах конкурентоспособности. Так, конкурентоспособность Швеции в целлюлозно-бумажном секторе распространяется на наукоемкое оборудование по деревообработке и производству бумаги, конвейерные линии и некоторые смежные отрасли-потребители (например, производство промышленной и потребительской упаковки). Дания разработала специфические инновационные технологии для агробизнеса и пищевой промышленности. Немецкие машиностроители и автомобилестроители выигрывают от наличия в Германии высокоразвитого производства компонентов для этих отраслей. В Италии сложились отраслевые комбинации: металлообработка – режущий инструмент; мода – дизайн; кожа – обувь; деревообработка – мебель. Китаю понадобились почти 15 лет и огромные внешние инвестиции для создания конкурентоспособных кластеров вокруг ориентированных на экспорт текстильной промышленности, фабрик спорттоваров, одежды, игрушек, посуды и др.
В условиях новой экономики большинство региональных кластеров основываются на принципах инновационного развития. Промышленные кластеры нового поколения, занимающиеся информатикой, дизайном, экологией, логистикой, производством биомедицинских препаратов и т.п. Инновационная ориентированность кластеров возрастает, и сегодня она является важнейшей характеристикой, определяющей конкурентоспособность кластерных образований. В условиях новой экономики кластеры формируются там, где ожидается «прорывное» продвижение в области техники и технологии производства. В табл. 2 отражены элементы отраслевой направленности и страны.
Надо отметить, что важное значение в реализации государственной поддержки развития кластеров за рубежом имеет формирование специальной инфраструктуры. Как правило, реализация кластерных стратегий предполагает наличие грантообразующих фондов (институтов, агентств), поддерживающих кластерные инициативы: например, Национальное агентство планирования DATAR (Франция), Информационная система поиска и классификации кластеров CASSIS (Люксембург), Национальный совет по конкурентоспособности (США), программа кооперации LINK (Великобритания). Кроме того, формируются специальные институты, способные эффективно выполнять функции по развитию, построению сетевых структур и их интернационализации. К ним относятся центры экспертизы (Финляндия), центры превосходства (США), консалтинговые, маркетингово-аналитические и брендинговые компании (Economic Competitiveness Group (США), Центр маркетингово-аналитических исследований (Казахстан); институты и агентства, входящие в кластерные инициативы (Мюнхенский технический университет). Неотъемлемой частью инфраструктурного обеспечения кластерных стратегий является создание бизнес-инкубаторов, технопарков, особых экономических зон, которые, по сути дела, являются катализаторами образования промышленных кластеров.
Вхождение в кластер повышает статус входящих в него компаний, способствует росту внимания к ним со стороны финансовых агентств, благоприятствует росту их международной репутации и популярности торговой марки, привлекает в регион дополнительные ресурсы. В свою очередь присутствие кластера повышает роль региональных администраций, поскольку развивает и укрепляет экономику их региона, стимулирует экономический рост и ускоряет решение социальных проблем, создает условия для успешного развития более отсталых территорий.
В этой связи, как показывает мировая практика, инициаторами проведения кластерной политики могут выступать как центральные органы управления, которые проводят кластерную политику сверху, так и региональные власти или местные объединения предпринимателей, предлагающие реализацию программ стимулирования развития кластеров «снизу-вверх». Такие программы получили название «кластерная инициатива», которая определяется, как организованная попытка увеличить темпы роста и конкурентоспособность кластера в определенном регионе, вовлекая в процесс кластерные фирмы, государство и исследовательские институты.
Примеры наиболее успешного развития кластерных инициатив в Европейском Союзе: Австрия среди малых стран (особенно кластерная инициатива в земле Верхняя Австрия, где термин «кластер» был эффективно использован как «бренд» для улучшения имиджа региона и привлечения прямых иностранных инвестиций в местные предприятия); Великобритания (Шотландия), Испания (Каталония), Германия (Северный Рейн-Вестфалия), а среди стран Центрально-Восточной Европы – государственно-частное партнерство в развитии кластерных инициатив наиболее эффективно действовало в Словении. В настоящее время на конкурсной основе правительством Словении были отобраны для целевого финансирования 11 кластерных инициатив, среди которых наиболее развитыми можно назвать три кластера: автомобильный, станкостроительный и транспортно-логистический.
Итак, в мировой практике можно выделить две модели, в рамках которых осуществляется кластерная политика – либеральная (США, Великобритания, Австралия, Канада), в рамках которой кластер рассматривается как рыночный организм, а роль федеральных властей заключается в снятии барьеров для его естественного развития, и дирижистская (Япония, Корея, Сингапур, Швеция, Франция, Финляндия, Словения), предполагающая активное участие государства в формировании и развитии кластеров. Сегодня многие страны разрабатывают государственные программы и несут огромные финансовые затраты на «выращивание» кластеров. Такие программы практически разработали все страны ЕС. Они реализуются в соответствии с решениями Лиссабонской стратегии с целью внедрения в странах – членах ЕС экономики знаний, способной на основе инновационных кластеров обеспечить конкурентоспособность, превышающую показатели экономик США и Японии.
Главным идеологом кластеров в России стал Минэкономразвития РФ, по инициативе которого с 2010-го по 2014 год открыты 87 центров поддержки субъектов малого и среднего предпринимательства, в том числе 29 центров кластерного развития, 28 центров инжиниринга, 13 центров прототипирования и два центра сертификации [1]. Анализ проводимой в России кластерной политики свидетельствует о формировании дирижистской модели, которая, на наш взгляд, наиболее эффективна в современных российских условиях.
В Российской Федерации разработаны методические рекомендации по реализации кластерной политики. С учетом отраслевой специфики выделяются следующие типы кластеров [3]:
1. Дискретные кластеры включают предприятия, производящие продукты (и связанные услуги), состоящие из дискретных компонентов, включая предприятия автомобилестроения, авиационной промышленности, судостроения, двигателестроения, иных отраслей машиностроительного комплекса, а также организации строительной отрасли и производства строительных материалов. Как правило, данные кластеры состоят из малых и средних компаний – поставщиков, развивающихся вокруг сборочных предприятий и строительных организаций.
2. Процессные кластеры образуются предприятиями, относящимися к так называемым процессным отраслям, таким как химическая, целлюлозно-бумажная, металлургическая отрасль, а также сельское хозяйство, пищевая промышленность и другие.
3. Инновационные и «творческие» кластеры развиваются в так называемых «новых секторах», таких как информационные технологии, биотехнологии, новые материалы, а также в секторах услуг, связанных с осуществлением творческой деятельности (например, кинематографии). Инновационные кластеры включают большое количество новых компаний, возникающих в процессе коммерциализации технологий и результатов научной деятельности, проводимых в высших учебных заведениях и исследовательских организациях.
4. Туристические кластеры формируются на базе туристических активов в регионе и состоят из предприятий различных секторов, связанных с обслуживанием туристов, например, туристических операторов, гостиниц, сектора общественного питания, производителей сувенирной продукции, транспортных предприятий и других.
5. Транспортно-логистические кластеры включают в себя комплекс инфраструктуры и компаний, специализирующихся на хранении, сопровождении и доставке грузов и пассажиров. Кластер может включать также организации, обслуживающие объекты портовой инфраструктуры, компании специализирующиеся на морских, речных, наземных, воздушных перевозках, логистические комплексы и другие. Транспортно-логистические кластеры развиваются в регионах, имеющих существенный транзитный потенциал.
В самом крупном регионе Российской Федерации в Республике Саха (Якутия) региональная кластерная политика осуществляется с 2013 года. Ее реализацией занимается Центр кластерного развития «Якутия». Первым проектом центра стал кластер производителей мебели деревообработки и смежных отраслей. На 01.01.2016 года в Республике Саха (Якутия) в рамках Центра кластерного развития «Якутия» реализуются следующие кластеры: кластер производителей мебели, деревообработки и смежных отраслей, туристско-рекреационный кластер «Северная мозаика», туристско-рекреационный кластер «Деревня мастеров», Чурапчинский кластер развития товарного рынка и услуг.
В заключение, мы хотим отметить, что применение кластерного подхода – закономерный этап в развитии экономики, а его повсеместное распространение можно рассматривать в качестве главной черты экономики всех высокоразвитых стран. Его специфика заключается в том, что входящие в кластер организации, объединившись, становятся более конкурентоспособными по сравнению с отдельно работающими предприятиями. Механизм повышения конкурентоспособности основан на эффективном сочетании кооперации, распространении новых знаний, технологий и инноваций. Кластерная политика базируется на взаимодействии между органами государственной власти и местного самоуправления, бизнесом и научно-образовательными учреждениями, что способствует взаимному совершенствованию и повышению эффективности в работе.
Учитывая природно-климатические, территориально-отраслевые и производственно-ресурсные особенности регионов развитие кластерного направления имеет важное социально-экономическое значение и является одним из ключевых направлений развития и модернизации экономики регионов в современных условиях.
Библиографическая ссылка
Романова О.Д., Мординова М.А., Скрябина И.В., Барашкова К.Д., Михайлова А.В. К ВОПРОСУ О КЛАСТЕРНОМ ПОДХОДЕ В УПРАВЛЕНИИ РЕГИОНАЛЬНЫМ РАЗВИТИЕМ // Фундаментальные исследования. – 2016. – № 12-5. – С. 1140-1144;URL: https://fundamental-research.ru/ru/article/view?id=41231 (дата обращения: 17.08.2024).