Scientific journal

Fundamental research

ISSN 1812-7339

"Перечень" ВАК

ИФ РИНЦ = 1,798

DIGITAL RUBLE CIRCULATION COSTS

1

• Authors
• Files
• Abstract
• Keywords
• References

Введение

Банк России активно развивает платформу цифрового рубля как третьей формы национальной валюты, призванной дополнить наличные и безналичные деньги [1]. В апреле 2021 г. опубликована концепция цифрового рубля1, в 2022 г. запущена пилотная версия платформы в тестовой среде, в августе 2023 г. стартовал проект с реальными деньгами с участием 13 банков и 600 граждан. Согласно планам ЦБ, массовое внедрение цифрового рубля начнется с 1 сентября 2026 г., когда крупнейшие банки будут обязаны предоставить клиентам возможность совершать все базовые операции с цифровой национальной валютой2.

Современный этап развития национальных платежных систем характеризуется глобальным трендом на цифровизацию денежного обращения. Появление цифровых денег, по мнению авторов, обусловлено устойчивым ростом спроса на безналичные расчеты: только в России, по данным на 2024 год, этот показатель увеличился с 70,3% в 2020 году до 85,3%3. Одновременно с этим растет число стран, разрабатывающих собственные платформы для обращения цифровых денег (далее CBDC). Россия занимает в этом процессе передовые позиции, начав изучение вопроса и создание платформы цифрового рубля значительно раньше многих других стран [2].

Актуальность и новизна исследования определяется комплексным анализом издержек обращения цифрового рубля с учетом последних нормативных решений Банка России и данных аналитических агентств, что позволяет выявить зоны конфликта интересов между оператором платформы (ЦБ РФ), коммерческими банками и бизнесом в условиях приближающегося массового внедрения цифровых денег.

В научной литературе проблемы внедрения CBDC в целом и цифрового рубля в частности рассматриваются в нескольких ключевых направлениях. Исследуются технологические и правовые основы новой формы валюты, включая аспекты использования распределенного реестра и специального протокола, разработанного Банком России. Это работы А. В. Царегородцева, В. М. Елина, А. К. Каримова [3], С. В. Пархоменко, И. Н. Михайлова [4]. Е. Д. Джаохадзе, Е. В. Синельникова-Мурылева, М. В. Кулаков, И. А. Носов провели анализ мирового опыта распространения розничных цифровых валют центральных банков, показав, что во всех рассмотренных странах цифровая валюта центрального банка крайне слабо используется населением и торговыми точками, а решающим условием для ее внедрения выступает не техническое превосходство, а принудительное расширение сети приема платежей со стороны государства [5; 6]. Н. Н. Мартыненко, М. С. Лялькова, В. А. Перминов обращаются к сравнительному анализу системы быстрых платежей и цифрового рубля с оценкой их роли в снижении транзакционных издержек [7; 8]. В работах Е. Е. Задергиной, Е. Г. Костиковой, Е. В. Такиной также поднимаются вопросы правового регулирования, налоговых аспектов и влияния на финансовую инклюзию [9-11].

Вместе с тем целый ряд исследований по-прежнему затрагивает лишь преимущества внедрения цифрового рубля и вопросы правового обеспечения его обращения. Значительно меньшее внимание уделяется оценке издержек их ввода и обращения.

Цель настоящей работы состоит в системном анализе структуры издержек обращения цифрового рубля на разных уровнях финансовой системы (Банк России, коммерческие банки, бизнес и конечные пользователи) с учетом актуальных нормативных и аналитических данных 2025–2026 гг. и выявлением зон конфликта интересов участников рынка.

В соответствии с поставленной целью сформулированы следующие задачи:

– оценка инфраструктурных затрат – анализ прямых издержек Банка России как оператора платформы, коммерческих банков на развитие IT-сферы, а также торговых сетей и малого бизнеса на обновление, адаптацию систем приема платежей;

– анализ потерь доходов банковского сектора – количественная оценка недополученных комиссионных доходов банков вследствие замещения традиционных платежей через платформу ЦБ, а также механизмов компенсации этих потерь;

– выявление системных противоречий, в частности определение зон конфликта интересов между участниками платформы.

Материалы и методы исследования

Информационной базой исследования послужили нормативные правовые акты Банка России, включая Концепцию цифрового рубля, решения Совета директоров ЦБ РФ от 21 ноября 2025 года о тарифах и вознаграждениях, а также плановые сроки массового внедрения. Однако отсутствие публичных данных Банка России о фактических затратах на платформу делает неизбежной опору на вторичные экспертные оценки. Эмпирическую основу составили аналитические обзоры Национального рейтингового агентства, рейтингового агентства «Эксперт РА» за 2025–2026 годы, консалтинговой компании «Яков и партнеры», а также оценки Ассоциации банков России и публикации в средствах массовой информации. Дополнительно использованы научные статьи, посвященные мировому опыту внедрения розничных цифровых валют центральных банков и правовым аспектам цифрового рубля. В работе применены методы анализа нормативных и статистических данных, сравнительной оценки экспертных мнений, а также систематизация издержек по уровням финансовой системы (оператор платформы, коммерческие банки, торгово-сервисные предприятия, население). Выявление зон конфликта интересов выполнено на основе сопоставления декларируемых целей регулятора и фактических последствий для участников рынка.

Для учета международного опыта внедрения розничных цифровых валют центральных банков в работе использованы выводы рецензируемых обзоров, а также опыт Китая (e-CNY), Швеции (e-krona) и еврозоны (цифровой евро). Как показывают исследования [5; 6], повсеместно добровольное использование CBDC остается крайне низким, а решающим фактором масштабирования выступает нормативное принуждение, а не технологические преимущества. Этот вывод тесно коррелирует с российскими условиями ввода цифрового рубля. В России обязательность приема цифрового рубля для крупных банков и торговых сетей вводится с 1 сентября 2026 года.

Выявление зон конфликта интересов осуществлялось на основе сопоставления декларируемых целей регулятора (снижение транзакционных издержек, повышение доступности финансовых услуг, обеспечение суверенитета платежной инфраструктуры) с количественными и качественными последствиями для каждой группы участников платформы, зафиксированными в нормативных документах, экспертных оценках и научных публикациях. Конфликт фиксировался в случаях, когда выгода для одной группы участников достигалась за счет прямых или косвенных потерь для другой группы, а также при наличии противоречия между заявленными принципами (например, добровольность) и нормативно установленными требованиями.

Результаты исследования и их обсуждение

Банк России как оператор платформы цифрового рубля несет затраты на создание, поддержание и развитие необходимой технической и цифровой инфраструктуры. Основные (доминирующие по объему) издержки включают затраты на разработку специализированного программного обеспечения, создание облачного хранилища данных, обеспечение информационной безопасности, а также интеграцию платформы с другими информационными системами Федерального казначейства для проведения переводов [12]. Также уже разработано специализированное программное обеспечение для мобильного приложения, предназначенного для криптографических преобразований при операциях с цифровым рублем, что, по его утверждению, позволяет сократить затраты банков4. Однако точный объем расходов ЦБ на создание и эксплуатацию платформы в открытых источниках не раскрывается.

Говоря о капитальных затратах коммерческих банков, следует отметить, что они преимущественно связаны с необходимостью обеспечения технологической интеграции всех систем с платформой цифрового рубля, включая дистанционное банковское обслуживание для физических и юридических лиц, автоматизированные банковские системы, системы комплаенса, а также приобретение нового серверного оборудования и программного обеспечения). По оценкам участников рынка, минимальные затраты на подключение одного банка составляют от 120 до более чем 200 млн рублей5. Согласно аналитическому обзору Национального рейтингового агентства, средние затраты на одну кредитную организацию оцениваются в диапазоне 200–300 млн рублей, а совокупные вложения всего банковского сектора – в 30–50 млрд рублей6. Ассоциация банков России приводила более низкую оценку, называя диапазон от 85 до 150 млн рублей на банк в зависимости от выбранного инфраструктурного решения7. Структура издержек банков представлена в таблице 1.

Таблица 1

Структура капитальных затрат банка при подключении к платформе цифрового рубля

Статья затрат	Оценка, млн руб.	Примечание
Приобретение серверного оборудования	Не менее 40	Оценка участника банковского рынка
Разработка или приобретение программного обеспечения	Не менее 80	Включая адаптацию ДБО, АБС и систем комплаенса
Прочие работы по интеграции	0–120	Зависит от выбранного инфраструктурного решения
Итого на один банк	85–300	По оценкам экспертов

Примечание: составлено автором.

Основную долю затрат составляют расходы на программное обеспечение и серверное оборудование. Авторы данного исследования считают, что обязательное повсеместное внедрение цифрового рубля приведет к тому, что малые и средние банки столкнутся с расходами, несопоставимыми с объемом их бизнеса. Исходя из среднего IT-бюджета малого банка в 20 млн руб. в год8, единовременные затраты в 200 млн руб. эквивалентны десятилетнему бюджету на IT-развитие, что подтверждает критический характер нагрузки для данной категории участников.

Для торговых сетей и малого бизнеса внедрение цифрового рубля также сопряжено с существенными затратами. Основные направления издержек включают обновление или замену платежных терминалов для поддержки единого QR-кода, модернизацию кассового программного обеспечения, обучение персонала.

Согласно оценкам экспертов, в России насчитывается около 4,5 млн платежных терминалов, и расходы на их адаптацию могут составить порядка 40 млрд руб.9. Как отмечает ведущий аналитик AMarkets И. Расторгуев, оборудование одного рабочего места кассира кассой, сканером и весами обходится в 60–100 тысяч рублей, а на переобучение персонала также потребуются дополнительные средства10. Единовременные издержки на адаптацию у федеральных розничных сетей, вероятно, окажутся выше, чем у банков.

Важно отметить, что от обязательного подключения к приему цифрового рубля освобождены торговые точки в местах без доступа к интернету, а также компании с годовой выручкой менее 5 млн рублей. Однако на крупные и средние торговые предприятия требование об обязательном приеме распространяется. Так, компании с выручкой от 120 млн рублей с 1 сентября 2026 года должны обеспечить возможность оплаты товаров и услуг цифровой формой национальной валюты11. Согласно мнению авторов исследования, помимо единовременных затрат на адаптацию оборудования, возрастут и текущие расходы на регулярное обновление программного обеспечения, поскольку увеличится число платежных инструментов, которые необходимо поддерживать.

Анализ потерь доходов банковского сектора

При замене традиционных платежей с использованием банковских карт операциями через платформу цифрового рубля происходит снижение комиссионной маржи банков, часто доминирующей статьи доходов. В настоящее время при оплате товаров и услуг банковской картой кредитные организации имеют вознаграждение в размере от 1% до 1,5% суммы покупки. Часть этих средств банки возвращают клиентам в виде кешбэков и бонусов, однако чистый комиссионный доход по таким операциям составляет несколько десятых процентного пункта. Кроме того, банки имеют возможность пользоваться деньгами клиентов, расположенных на текущих счетах. При переходе на оплату цифровыми рублями деньги поступают на счета, открытые непосредственно на платформе Банка России, минуя корреспондентские счета коммерческих банков [13]. В результате кредитные организации утрачивают оба названных источника дохода.

Таблица 2

Размеры вознаграждений, выплачиваемых Банком России коммерческим банкам за операции с цифровым рублем

Тип операции	Вознаграждение банку, обслуживающему плательщика	Вознаграждение банку, предоставившему код получателя
C2B (оплата товаров и услуг, кроме ЖКУ)	0,10% от суммы, не более 500 руб. за перевод	0,15% от суммы, не более 750 руб. за перевод
C2B (оплата ЖКУ)	0,05% от суммы, не более 2,5 руб. за перевод	0,10% от суммы, не более 5 руб. за перевод
B2B	10 руб. за перевод	-

Примечание: составлено автором по данным: Решение Совета директоров Банка России о продлении льготного периода на платформе цифрового рубля (тарифы на услуги, размеры вознаграждений) / Банк России. https://cbr.ru/rbr/dir_decisions/rsd_2025-11-21_45_01/ (дата обращения: 15.05.2026).

Финансовый результат для отдельно взятого банка зависит от его роли при участии в операциях. В частности, при оплате картой доход получает банк-эквайер (обслуживающий торговую точку), банк-эмитент (выпустивший карту плательщика) и платежная система. В модели цифрового рубля оператор платформы (Банк России) принимает на себя функции, ранее выполнявшиеся платежной системой, а вознаграждение коммерческим банкам устанавливается решением Совета директоров ЦБ, а не формируется рынком12.

По оценкам компании «Яков и партнеры» (бывшее подразделение McKinsey в России), после масштабирования проекта цифрового рубля российские банки будут терять около 50 млрд рублей комиссионных доходов ежегодно. За пятилетний период совокупные потери могут составить до 250 млрд рублей. Эта оценка включает потери как от собственно эквайринговых комиссий, так и от сокращения процентных доходов вследствие перетока остатков средств со счетов клиентов на платформу ЦБ13. При этом предприятия розничной торговли, напротив, оценивают свой выигрыш от снижения комиссий в 80 млрд рублей в год. Эксперты Национального рейтингового агентства в 2025 году представили более дифференцированный сценарий. Согласно их расчетам, в пессимистическом варианте начиная с 2027 года банковская система может лишиться от 45 до 95 млрд рублей комиссионных доходов, что составит около 8–10% совокупной чистой прибыли кредитных организаций14. Различия в приведенных количественных оценках объясняются разными сценарными допущениями. В первом случае предполагается быстрое замещение до 30% эквайринговых операций цифровым рублем, во втором – более умеренный переток средств на уровне 10–12% в год.

Для оценки дифференцированного влияния на банки различных размеров можно использовать структуру эквайринговых доходов. На топ-10 банков приходится около 70% эквайрингового оборота, тогда как на банки за пределами топ-100 – менее 5%. Исходя из средней оценки потерь в 50 млрд руб. ежегодно, это означает, что крупнейшие банки могут терять до 35 млрд руб., однако для них эти потери составляют менее 1% от совокупных доходов. Для банков за пределами топ-100 потери в 2,5 млрд руб. могут достигать 5–7% их годовой выручки, что подтверждает вывод о повышенной уязвимости небольших кредитных организаций.

Механизм компенсации: вознаграждения банкам от оператора платформы

Банк России с 1 января 2027 года вводит выплаты кредитным организациям – участникам платформы. Соответствующее решение было принято Советом директоров ЦБ 21 ноября 2025 года. На весь 2026 год и тарифы оператора, и вознаграждения банкам установлены на нулевом уровне. Размеры вознаграждений с 1 января 2027 года представлены в таблице 2.

Суммарное вознаграждение банкам по обычной C2B-транзакции

(0,10% + 0,15% = 0,25%)

практически соответствует комиссии оператора платформы (0,3%). Это означает, что большая часть сборов, взимаемых Банком России с торговых предприятий, возвращается в банковскую систему. Однако указанная компенсация не распространяется на потери от C2C-операций (межбанковские переводы физических лиц), где комиссия оператора установлена на нулевом уровне и не предназначена для замещения всей утраченной маржи от услуг эквайринга.

Риски оттока депозитной базы и роста стоимости фондирования

Конкретизируя механизм влияния цифрового рубля на денежно-кредитную систему страны, следует добавить, что при переводе средств клиентами с депозитов коммерческого банка на кошельки цифрового рубля происходит перемещение обязательств с баланса банка на баланс Банка России. Это приводит к сокращению остатков на корреспондентских счетах банков в ЦБ, что в банковской практике эквивалентно оттоку ликвидности. Как следствие, банки вынуждены замещать выбывшие пассивы более дорогим межбанковским фондированием или депозитами с повышенной ставкой, что повышает общую стоимость ресурсов. По оценкам Е. М. Пастухова и С. В. Гришунина (НИУ ВШЭ), прирост цифрового рубля в обращении на 1 млрд рублей приводит к сокращению депозитов в небольших банках на 0,8 млрд рублей, а в крупных – на 0,3 млрд рублей [14].

На первом этапе внедрения, по мнению ряда экспертов, массового вывода вкладов не произойдет, поскольку депозиты продолжают приносить двузначные процентные ставки, тогда как на цифровых рублевых кошельках проценты начисляться не будут. Тем не менее в долгосрочной перспективе отток ликвидности увеличит потребность банков в привлечении средств на межбанковском рынке и, следовательно, стоимость их фондирования15.

Снижение комиссионных доходов банков ставит под угрозу дальнейшее существование массовых программ кешбэка, финансировавшихся за счет эквайринговых комиссий. С появлением цифрового рубля и ростом популярности системы быстрых платежей комиссии за транзакции, за счет которых предоставлялся возврат части потраченных средств, неизбежно сокращаются. По мнению авторов статьи, банки будут вынуждены пересматривать бонусные программы, заменяя их платными подписками и дополнительными сервисами.

Выявление противоречий

Председатель Банка России неоднократно заявляла, что использование цифрового рубля является добровольным. Однако утвержденные сроки массового внедрения с 1 сентября 2026 года с одновременным установлением обязательности приема цифровой валюты для крупных банков и розничных сетей с выручкой от 120 млн рублей вносят противоречие между декларируемой добровольностью и нормативно устанавливаемой обязанностью. С точки зрения регулятора, и того же мнения придерживаются авторы исследования, такой подход направлен на обеспечение критической массы пользователей, без которой новая платежная инфраструктура не может стать самодостаточной.

Внедрение цифрового рубля порождает конфликт интересов между регулятором-оператором платформы и коммерческими банками. Наиболее уязвимыми окажутся региональные и небольшие универсальные банки, бизнес-модели которых сильно зависят от остатков средств клиентов на счетах и комиссионных операций. Для таких банков стоимость фондирования возрастет, а возможности получения альтернативных доходов ограниченны. Для крупных банков потери менее чувствительны благодаря диверсификации бизнеса и наличию непрофильных направлений деятельности. Для урегулирования данного конфликта Банк России отчасти компенсирует потери комиссионного вознаграждения: с 2027 года кредитные организации будут получать платежи за проведение операций и предоставление кодов получателя.

Розничные сети и малый бизнес в целом, с одной стороны, получают возможность существенно снизить транзакционные издержки (средняя ставка эквайринга составляет 1,5–2,5%, тогда как комиссия за оплату цифровым рублем установлена на уровне 0,3% от суммы покупки), с другой – несут высокие разовые затраты на модернизацию кассового и платежного оборудования.

Для граждан цифровой рубль несет двойственный эффект. С одной стороны, он обеспечивает бесплатные переводы между физическими лицами, повышает надежность сохранности средств (цифровые рубли не являются депозитом коммерческого банка и сохраняются при отзыве лицензии у банка-посредника) и ускоряет транзакции. С другой стороны, возникают риски снижения приватности и усиления контроля со стороны государства. Эксперты сходятся во мнении, что главный конфликт для населения развернется между удобством и экономией, с одной стороны, и приватностью и контролем – с другой [15]. Если население решит, что цифровой рубль представляет собой инструмент контроля за движением денежных средств, его внедрение замедлится независимо от технической готовности платформы.

Гипотеза о рисках снижения приватности и усиления финансового контроля не является умозрительной. Как обоснованно отмечают О. А. Синиченко, А. В. Зимовец, Т. С. Максименко, правовая конструкция цифрового рубля позволяет оператору платформы (Банку России) в рамках действующего законодательства отслеживать полную цепочку транзакций, что принципиально отличается от обращения наличных денег. Эмпирическое подтверждение значимости данного фактора для потребительского поведения представлено в том же исследовании: респонденты называют «прозрачность для государства» главным сдерживающим фактором при прочих равных условиях. Согласно результатам исследования О. А. Синиченко, А. В. Зимовец, Т. С. Максименко, потенциальные потребители имеют ограниченные и расплывчатые представления о потенциале и возможностях эффективного использования цифрового рубля [16].

Технические риски также сохраняются. Недавние сбои в работе финансовых сервисов в мае 2025 года показали, что сохранение работоспособности финансовой инфраструктуры при недоступности коммуникационных каналов является первостепенным требованием, которое не было в полной мере учтено при проектировании платформы цифрового рубля. Существование трех форм рубля (наличной, безналичной и цифровой) с разными кошельками несет риски усложнения денежной системы, что создает дополнительные возможности для мошеннических действий, поскольку запутанность и неочевидность финансовой структуры традиционно используется злоумышленниками для обмана граждан [13].

Заключение

Проведенный анализ показывает, что издержки обращения цифрового рубля распределяются неравномерно. Банк России как оператор платформы несет затраты на создание и поддержание инфраструктуры, точный объем которых в открытых источниках не раскрывается. Коммерческие банки сталкиваются с единовременными капитальными вложениями от 85 до 300 млн рублей на одного участника, совокупные расходы сектора оцениваются в 30–50 млрд рублей, причем малые банки несут относительно большую нагрузку. Потери комиссионных доходов банков после масштабирования проекта могут составить 45–95 млрд рублей ежегодно, что эквивалентно 8–10% чистой прибыли сектора. Введенная с 2027 года компенсация со стороны ЦБ возвращает банкам около 0,25% из 0,3% комиссии по операциям C2B, однако не покрывает упущенную маржу от операций с эквайрингом и потери от бесплатных межбанковских переводов. Торговые и сервисные предприятия могут выиграть в долгосрочной перспективе за счет снижения транзакционных издержек, но несут разовые расходы на обновление терминалов и кассового программного обеспечения.

Основные противоречия возникают между декларируемой добровольностью использования цифрового рубля и нормативно установленной обязанностью для крупных банков и розничных сетей; между стремлением регулятора снизить транзакционные издержки и реальными потерями доходов и ликвидности коммерческих банков; между выгодами для граждан (бесплатные переводы, сохранность средств) и рисками снижения приватности и усиления контроля. Наиболее уязвимы региональные и небольшие банки, зависимые от комиссионных доходов и остатков на счетах. Успех массового внедрения цифрового рубля будет определяться не только технической готовностью платформы, но и способностью разрешить эти конфликты, а также восприятием новой формы денег населением, которое на данный момент имеет крайне ограниченные представления о ее потенциале.

---

Conflict of interest

---

Financing

---

Библиографическая ссылка

Наугольнова И. А., Туктарова Л. Р., Шерстобитова А. А. ИЗДЕРЖКИ ОБРАЩЕНИЯ ЦИФРОВОГО РУБЛЯ // Фундаментальные исследования. 2026. № 7. С. 42-49;
URL: https://fundamental-research.ru/en/article/view?id=44055 (дата обращения: 10.08.2026).
DOI: https://doi.org/10.17513/fr.44055