Введение

Сохранение и развитие культуры в любом государстве является фундаментальной основой развития общества, выступая ключевым фактором формирования национальной идентичности и развития человеческого капитала. При этом управление сферой культуры обладает рядом системных характеристик, определяющих ее особое место в механизмах государственного регулирования. Результаты культурной деятельности уникальны и невоспроизводимы, что затрудняет их стандартизацию и оценку с помощью общепринятых количественных показателей. Творческая деятельность по своей природе персонифицирована: результаты труда неотделимы от личности автора, что создает сложности для применения формализованных методов измерения производительности. Социальные последствия реализации культурной политики проявляются с существенной временной задержкой, что затрудняет оценку эффективности в краткосрочном периоде и делает неприменимыми оперативные индикаторы для обоснования текущего бюджетного финансирования, поскольку значимые изменения в обществе становятся заметны спустя продолжительное время. Также стоит отметить, что структура расходов в данной сфере характеризуется устойчивым преобладанием текущих затрат над доходами, что объясняется высокой долей расходов на оплату труда и ограниченными возможностями повышения производительности [1, 2]. Совокупность указанных выше факторов создает объективные барьеры для включения культуры в число приоритетов государственного регулирования, поскольку количественная оценка ее результатов и обоснование объемов бюджетной поддержки оказываются значительно сложнее по сравнению с отраслями, демонстрирующими измеримый экономический эффект.

Исторически сложившаяся ситуация приводила к тому, что в международной практике культура длительное время оставалась на периферии государственных приоритетов: ее экономический потенциал систематически недооценивался, что отражалось на объемах бюджетного финансирования соответствующих ведомств, традиционно получавших незначительные ассигнования по сравнению с другими направлениями государственной деятельности. При этом социальная функция культуры нередко использовалась как инструмент государственного влияния на общественные процессы.

Причины описанной ситуации связаны с объективными трудностями количественной оценки вклада культуры в социально-экономическое развитие страны. Существующие подходы к оценке культурного эффекта можно условно разделить на две группы. Первые ориентированы на использование измеримых экономических индикаторов: количество посещений культурных мероприятий, число созданных рабочих мест, мультипликативный эффект для смежных отраслей, совокупный вклад культуры в валовой внутренний продукт, а также эффективность использования бюджетных средств. Вторые направлены на оценку социальной составляющей культурной деятельности: влияние на формирование ценностных установок, развитие человеческого капитала, укрепление социальных связей, формирование гражданской идентичности, воспроизводство культурных норм и моделей поведения. Оба подхода имеют свои недостатки: первый сводит многообразие культурного воздействия к узкому набору измеримых показателей, второй характеризуется субъективностью и методологической неопределенностью. В результате ни один из подходов не позволяет сформировать целостное и репрезентативное представление о реальной роли культуры в системе социально-экономических отношений.

Данная проблема сохраняется и в практике оценки государственных программ культурного развития. Анализ целевых индикаторов региональных программ показывает, что они образуют сложную систему взаимозависимых показателей, однако сохраняется перекос в сторону количественных методов оценки, которые лишь косвенно и приблизительно свидетельствуют о качестве деятельности учреждений культуры [3].

Цель исследования заключается в попытке раскрыть теоретические основы оценки роли культуры в системе государственных приоритетов. Теоретической основой исследования выступили трехкомпонентная модель ценности Дж. Холдена и типология моделей культурной политики Г. Хиллмана-Шартрана и К. Маккохи.

Научная новизна исследования заключается в разработке авторской аналитической схемы, интегрирующей два ранее существовавших независимо теоретических подхода. В отличие от предшествующих работ, в которых данные концепции применялись раздельно (либо для ценностной типологии, либо для классификации институциональных моделей), в настоящей статье они объединены в единую матрицу, позволяющую анализировать культурную политику одновременно в ценностном и институциональном измерениях.

Материалы и методы исследования

Методологическая основа исследования построена на положениях теории общественного блага, концепции креативной экономики и научных трудах зарубежных и отечественных ученых по исследуемой тематике. В работе использован комплекс общенаучных и специальных методов познания, применение которых обусловлено междисциплинарным характером предмета исследования.

Теоретико-методологический анализ осуществлен с применением системного подхода, позволяющего рассматривать культуру как многокомпонентную систему, функционирующую в единстве экономических, социальных и институциональных измерений. Для раскрытия содержания ценностей культуры и их роли в обосновании государственного финансирования использован метод концептуального анализа, в рамках которого исследована трехкомпонентная модель Дж. Холдена, включающая имманентные, инструментальные и институциональные ценности. Данный метод позволил выявить расхождения в понимании природы культурных ценностей между различными субъектами культурной политики и обосновать необходимость интеграции различных подходов к оценке вклада культуры в развитие государства.

Для анализа эволюции подходов к государственному управлению культурой применен историко-генетический метод, обеспечивший возможность проследить последовательную трансформацию принципов культурной политики от 1970-х гг. до настоящего времени, выявить преемственность и качественные изменения в механизмах государственного участия. Компаративный метод использован при изучении институциональных моделей культурной политики в различных странах, что позволило выделить общие закономерности и национальные особенности в организации государственной поддержки культуры.

Типологический метод реализован в рамках анализа классификации моделей культурной политики Г. Хиллмана-Шартрана и К. Маккохи, что обеспечило систематизацию национальных практик по критерию характера и степени государственного участия в финансировании отрасли [4]. Эмпирическую базу исследования составили данные международных организаций (ЮНЕСКО, Всемирный банк, Международная федерация советов по делам искусств и агентств по культуре – IFACCA), стратегические документы в сфере культуры, а также материалы научных публикаций по проблематике исследования. Интерпретация полученных результатов осуществлена с использованием методов синтеза и обобщения.

Результаты исследования и их обсуждение

В рамках настоящего исследования авторами изучен концептуальный подход британского исследователя Дж. Холдена, предложившего рассматривать ценности, генерируемые культурой, в рамках трехкомпонентной модели, в структуру которой входят имманентные, инструментальные и институциональные ценности [5].

Имманентные ценности отражают внутреннюю природу культуры. Они определяют формирование мировоззренческих ориентиров личности, способствуют осознанию индивидуальной идентичности и самоопределению индивида в культурном пространстве. По мнению Дж. Холдена, такие ценности «постигаются на уровне отдельного индивида», в силу чего они не могут быть формализованы или выражены в количественных показателях. Именно эта характеристика делает их труднодоступными для инструментального анализа и, как следствие, наиболее уязвимыми в системе государственного планирования, нацеленной на измеримые и конкретные результаты [6].

Инструментальные ценности отражают функциональную роль культуры в социально-экономическом развитии страны. В рамках данного подхода культура оценивается с точки зрения ее практической значимости, то есть вклада в обеспечение устойчивого экономического роста, создание новых рабочих мест, развитие креативных индустрий и улучшение качественных характеристик общественной жизни. На этой основе сформирована концепция креативной экономики, которая с конца 1990-х гг. получила широкое распространение в стратегических документах международных организаций и национальных правительств [6].

В современных исследованиях инструментальный подход к культуре дополняется проектно-ориентированной моделью государственного управления. Развитие креативного сектора рассматривается не только как источник экономического роста, но и как механизм сохранения ценностных оснований культуры, воспроизводства культурной идентичности и укрепления человеческого капитала. При этом проектное управление в сфере культуры ориентировано на достижение целей государственной культурной политики через механизмы поддержки креативных индустрий и инновационного государственного управления [7].

Соотнесение типов ценностей культуры и моделей культурной политики

Примечание: составлена авторами на основе источников [4, 5, 8].

Институциональные ценности относятся к сфере общественных взаимодействий и связаны с воспроизводством таких социально значимых феноменов, как доверие, взаимное уважение, справедливость общественного устройства и солидарность. В этом контексте культура выступает как институциональная основа коллективного существования, общественное благо, укрепляющее социальный капитал и способствующее интеграции общества [6].

По мнению Дж. Холдена, различные участники культурной деятельности и управления опираются на разные системы ценностей. Представители политической элиты и органов государственной власти ориентируются на инструментальное измерение сферы культуры, поскольку именно такой подход дает возможность обосновывать бюджетные расходы через измеримые экономические индикаторы и соответствие стратегическим направлениям развития. Работники учреждений культуры и творческих профессий считают приоритетными имманентные ценности, рассматривая культуру как самоценную сферу. Общество, в свою очередь, проявляет интерес как к имманентным, так и к институциональным аспектам культурной деятельности, ожидая от нее духовного обогащения, укрепления социальных связей и обеспечения социальной справедливости.

Расхождение в понимании природы культурных ценностей между указанными группами акторов порождает системное недопонимание между деятелями культуры и регулирующими органами власти. Деятели культуры вынуждены перманентно доказывать государству необходимость сохранения и наращивания объемов государственной поддержки, апеллируя к аргументам, которые сложно учесть в логике бюджетного планирования. При этом экономика культуры как научно-прикладная дисциплина оперирует преимущественно инструментальными и институциональными категориями, оставляя исследование имманентных ценностей за рамками своего предметного поля – в ведении философии, культурологии и искусствоведения. Подобное распределение акцентов, с одной стороны, позволяет выстраивать количественные обоснования государственного участия, но, с другой, сужает понимание полной ценности культуры, что в долгосрочной перспективе может приводить к искажению приоритетов культурной политики.

В целях систематизации теоретических подходов к оценке роли культуры в системе государственных приоритетов авторами предложена аналитическая схема, позволяющая соотнести типы ценностей культуры с моделями культурной политики. Схема представлена в виде матрицы (таблица), в которой по вертикали расположены модели государственной культурной политики, а по горизонтали – типы культурных ценностей. Содержательное наполнение ячеек отражает, как каждая модель интерпретирует и использует соответствующий тип ценностей в механизмах государственного регулирования и бюджетного обоснования.

Предложенная схема обеспечивает систематизацию разнородных представлений о ценностях культуры и моделях государственной политики в единую логическую конструкцию. Это позволяет перейти от фрагментарного описания отдельных национальных практик к типологическому анализу, в котором каждая модель культурной политики характеризуется через специфическую конфигурацию имманентных, инструментальных и институциональных ценностей.

В целях формирования системного понимания эволюции государственной политики в сфере культуры авторы обратились к анализу международного опыта. В научной литературе принято выделять ряд этапов, каждый из которых отражает качественные изменения в подходах и инструментах управления культурой.

Начало 1970-х гг. характеризовалось поиском новых моделей культурной политики, что было связано с переосмыслением принципов демократизации культуры. В этот период происходит переориентация: на смену лозунгу «культура для всех», отражающему установку на культурную демократию как всеобщую доступность культурных благ, приходит принцип «культура для каждого», акцентирующий внимание на индивидуализации культурного потребления и учете многообразия культурных запросов различных социальных групп [9]. Данный переход свидетельствовал о признании неоднородности культурных потребностей общества и необходимости адресного подхода в культурной политике.

1980-е гг. характеризуются внедрением новой модели общественного администрирования, основанной на принципе децентрализации. Децентрализация в культурной политике рассматривалась в двух аспектах: с одной стороны, как децентрализация культурной деятельности, предполагающая рассредоточение культурных учреждений и мероприятий по территории стран и их приближение к населению; с другой – как децентрализация полномочий принятия решений, означающая передачу части управленческих функций от центральных органов власти на местный уровень [9]. Децентрализация представляла собой форму партнерства между государственной властью и регионами [10], что позволяло учитывать локальную специфику и повышать эффективность управления культурой за счет приближения субъектов принятия решений к непосредственным объектам регулирования.

Конец 1980-х – начало 1990-х гг. относят к периоду зарождения инструментального подхода к культурной политике, который положил начало принципиальному переосмыслению роли культуры в общественном развитии. В рамках данного подхода ценность культуры определялась не столько ее внутренней ценностью, сколько способностью служить достижению различных политических целей и решению социальных проблем. Культура начинает рассматриваться как ресурс, способный оказывать мультипликативный эффект на экономическое развитие, социальную интеграцию и укрепление гражданской идентичности [10]. Таким образом, инструментальный подход закрепил восприятие культуры не как самодостаточной ценности, требующей поддержки в силу своей внутренней значимости, а как средства достижения внешних по отношению к ней целей, что существенно расширило круг субъектов культурной политики и изменило механизмы обоснования государственного финансирования культуры.

Институциональное признание данного подхода на международном уровне произошло в конце 1990-х гг. По мнению исследователей Ф. Матарассе и Ч. Лэндри, в 1980-е гг. представители политических кругов и деятели культуры стали проявлять интерес к инвестициям в культуру. Учеными было установлено, что активизация культурной жизни способствует социально-экономическому развитию и повышению благосостояния, в том числе на локальном уровне [8]. Данное положение нашло отражение в докладах ЮНЕСКО «Наше творческое разнообразие» и Совета Европы «Стремление к целостности», которые заложили основу для формирования концепции культуры как инструмента общественного развития.

На Стокгольмской конференции ЮНЕСКО 1998 г. государствам было рекомендовано рассматривать культурную политику как один из центральных элементов стратегий развития. В 1999 г. Всемирный банк заявил о готовности предоставлять кредиты развивающимся странам при условии включения культурных факторов в реализуемые и планируемые программы. Как отметили М. Пахтер и Ч. Лэндри, на рубеже XX–XXI вв. произошел «культурный поворот»: культура вышла на первый план, а экономика и политика стали испытывать ее многогранное влияние [11].

Указанные тенденции нашли отражение в формировании институциональной структуры управления культурой, сложившейся в различных странах. Согласно данным Международной федерации советов по делам искусств и агентств по культуре, охватывающим практику 201 государства, можно выделить ряд типичных характеристик. В подавляющем большинстве стран действует специализированный орган исполнительной власти – министерство или департамент культуры, уполномоченный на реализацию государственной культурной политики. В половине стран наряду с профильным ведомством функционирует специализированное негосударственное агентство, которому государство передает полномочия по распределению бюджетных ассигнований. Такая модель позволяет принимать решения, не находясь под прямым административным контролем. Только в нескольких странах подобное агентство существует при отсутствии министерства культуры. При этом в большинстве стран министерство культуры осуществляет смешанные функции, одновременно отвечая за направления политики в области спорта, туризма, коммуникаций или религиозных отношений [6]. Статистические данные свидетельствуют о том, что, несмотря на разнообразие национальных практик, институциональное оформление культурной политики имеет общие черты, что позволяет говорить о формировании определенных моделей государственного участия в сфере культуры.

Значительный вклад в теоретическое осмысление практик государственного регулирования культуры внесли канадские исследователи Г. Хиллман-Шартран и К. Маккохи, разработавшие в конце 1980-х – начале 1990-х гг. типологию моделей культурной политики, основанную на различиях в стратегиях государственного участия в поддержке культуры. В соответствии с данной классификацией выделяются четыре модели осуществления государством культурной политики, различающиеся по характеру финансовой поддержки отрасли. Модель государства-вдохновителя предполагает стимулирование частных пожертвований через налоговые льготы при минимальном прямом бюджетном участии. Модель государства-патрона основывается на том, что государство определяет общий объем финансирования, а распределение средств осуществляется независимыми экспертными органами, что позволяет дистанцировать процесс принятия решений от прямого государственного контроля и обеспечить профессиональную экспертизу при отборе проектов. Модель государства-архитектора характеризуется принятием решений о поддержке культуры непосредственно органами государственной власти. Модель государства-инженера предполагает жесткую привязку финансирования к идеологическим задачам и контроль со стороны государства. Страны используют инструменты, присущие разным моделям, что приводит к формированию гибридных национальных систем, сочетающих элементы нескольких подходов [12]. Многообразие национальных моделей, демонстрирующих различные вариации государственного и частного финансирования, свидетельствует о необходимости баланса между государственным регулированием, рыночной самостоятельностью и общественным участием. Выбор конкретной модели при этом обусловлен историко-культурным контекстом каждой страны.

Для иллюстрации описанных моделей интересно обратиться к опыту трех государств, которые традиционно рассматриваются в качестве основных примеров различных стратегий культурной политики: США, Франции и Великобритании.

Наиболее полно модель государства-вдохновителя реализовалась в Соединенных Штатах Америки [13]. В ее основе лежит доминирование частных источников финансирования, индивидуальные и корпоративные благотворительные взносы, которые формируют основную часть финансовых ресурсов некоммерческих организаций культуры. Доля государственной поддержки составляет менее 10 % от общего объема привлеченных финансовых средств. Подобное соотношение источников финансирования (бюджетных и внебюджетных) оказывает непосредственное влияние на институциональную структуру управления сферой культуры. В США не существует профильного органа исполнительной власти, который уполномочен разрабатывать и реализовывать культурную политику на общегосударственном уровне.

Однако это не говорит о полном отсутствии государственного участия в развитии сферы культуры. Начиная с 1960-х гг. в США действуют неправительственные агентства, деятельность которых финансируется из федерального бюджета. Эти неправительственные агентства, в свою очередь, распределяют полученные ресурсы в форме грантов между учреждениями культуры и отдельными представителями творческих профессий. Управление этими институтами было построено по следующему принципу: государство устанавливает общий объем бюджетных ассигнований, а конкретные решения о распределении средств принимаются независимыми экспертными советами. Таким образом, при минимальном бюджетном участии государство выполняет стимулирующую функцию, формирует институциональные и налоговые условия для развития внебюджетного финансирования. Эту модель можно охарактеризовать как частно-ориентированную, так как основным источником финансирования выступает частное финансирование.

Прямой противоположностью американскому подходу является французская модель, в которой доминирующая роль принадлежит государству. Во Франции исторически утвердилась традиция финансирования культуры преимущественно из государственного бюджета, восходящая к эпохе абсолютизма, когда поддержка искусств рассматривалась как прерогатива монархии и инструмент укрепления государственного престижа. Данная традиция институционализировалась в 1959 г. с учреждением Министерства культуры, которое с момента своего создания приобрело высокий общественный статус. Харизматичность министров культуры и их тесные личные связи с действующими президентами неоднократно способствовали увеличению объемов бюджетного финансирования отрасли [6]. В результате во Франции сформировалась система, при которой решение о финансовой поддержке культуры, ее масштабах и адресности находится исключительно в компетенции органов государственной власти.

При этом с середины 1990-х гг. французское государство предприняло шаги по диверсификации источников финансирования, активно содействуя внедрению механизмов поддержки культуры, характерных для частно-ориентированной модели. Прежде государство создало систему налоговых преференций для стимулирования благотворительных пожертвований. Несмотря на эти усилия, основная часть финансирования культуры во Франции по-прежнему обеспечивается за счет государственных средств. Такую модель можно классифицировать как государственно-централизованную, поскольку государство сохраняет доминирующую роль как в определении приоритетов культурной политики, так и в непосредственном финансовом обеспечении отрасли.

Промежуточную позицию между двумя рассмотренными ранее системами занимает Великобритания, где сформировался механизм делегированного распределения государственных средств. Его ключевая особенность состоит в том, что правительство определяет общий объем выделяемых финансовых ресурсов, тогда как конкретные решения об их распределении принимаются независимыми от государства специализированными органами, формируемыми из экспертов и представителей культурной сферы. Данный механизм был институционализирован с созданием Совета по искусству, а впоследствии дополнен учреждением в 1992 г. Департамента культурного наследия, преобразованного в действующий ныне Департамент культуры, СМИ и спорта. Этот орган, являющийся аналогом министерства культуры, напрямую выделяет финансовые средства музеям и галереям, имеющим национальное значение, что свидетельствует о сочетании двух подходов: делегированного распределения через экспертные советы и прямого государственного финансирования ключевых институтов.

Опыт Великобритании демонстрирует высокую степень вовлеченности государства по сравнению с моделью, реализуемой в США. Однако с приходом к власти коалиционного правительства в конце 2010 г. вектор культурной политики сместился в сторону усиления роли благотворительных пожертвований. Вместе с тем, как и в других европейских странах, с 1990-х гг. в Великобритании активно внедряются механизмы налогового стимулирования благотворительной деятельности в сфере культуры. Данную модель можно охарактеризовать как модель делегированного управления, поскольку государство сохраняет функции стратегического планирования и финансового обеспечения, но передает значительную часть операционных полномочий по распределению средств независимым экспертным структурам, что обеспечивает баланс между государственным контролем и профессиональной автономией при принятии решений о поддержке культурных инициатив.

Обобщая зарубежный опыт, можно констатировать, что многообразие национальных моделей, демонстрирующих различные вариации государственного и частного финансирования, свидетельствует о необходимости баланса между государственным регулированием, рыночной самостоятельностью и общественным участием.

В Российской Федерации с момента образования нового государства начался процесс постепенного реформирования сферы культуры, главной целью которого стало повышение ее эффективности. Основной проблемой на протяжении всего этого периода остается хроническое недофинансирование отрасли [14, 15]. Еще в советский период, начиная с эпохи перестройки, правительство реализовывало ряд реформ, направленных на расширение объема финансовых ресурсов, выделяемых на развитие культуры, за счет привлечения негосударственных источников. Приоритетное внимание уделялось внедрению рыночных механизмов и стимулированию коммерческой деятельности самих учреждений культуры. Однако многие из этих проблем не были решены и сохраняются до настоящего времени [16].

Сегодня культурная политика все больше зависит от состояния экономики, интенсивности и результативности ее развития, а включенность учреждений культуры в рыночные процессы требует иных взаимоотношений с акторами – как с государством, так и с потребителем [1, 17]. Финансовый дефицит по-прежнему называют ключевым препятствием для развития отрасли, однако за ним стоит более глубокая проблема: необходимость перехода от патерналистской модели, ориентированной на принцип «государство должно», к рыночной адаптации. Необходимо отметить, что в силу конституционных социальных гарантий учреждения культуры не могут существовать исключительно на принципах финансового самообеспечения, успешное развитие возможно лишь при балансе двух составляющих: активный поиск внебюджетных ресурсов, внедрение маркетинговых стратегий и привлечение квалифицированных управленцев в сферу культуры; государственная поддержка, направленная на обеспечение доступности культуры для всех слоев населения.

Необходимым условием такой трансформации выступает модернизация законодательства в сфере культуры. Действующий массив «культурного» законодательства призван обеспечивать свободу творчества, право граждан на участие в культурной жизни и доступ к культурным ценностям, а также определять обязанности государства по сохранению исторического и культурного наследия. Вместе с тем в научной литературе обосновывается необходимость пересмотра корпуса законов о культуре, устранения правовых пробелов и усиления влияния культуры на различные направления государственной политики, включая воспитание, формирование личности, творческую деятельность, сохранение наследия и формирование благоприятной информационной среды [18].

В ответ на новые геополитические вызовы был принят ряд стратегических документов, закрепивших культуру как один из ведущих инструментов развития государства: Указ Президента Российской Федерации «Об утверждении Основ государственной политики по сохранению и укреплению традиционных российских духовно-нравственных ценностей» и Указ Президента Российской Федерации «О внесении изменений в Основы государственной культурной политики». Новая редакция подчеркивает первостепенное значение культуры для обеспечения национальной безопасности, признавая разрушение традиционных ценностей и ослабление единства многонационального народа Российской Федерации в качестве первоочередной социокультурной угрозы [19].

Стратегический характер современной государственной культурной политики подтверждается системой документов, регулирующих ее долгосрочное развитие. В научной литературе культурная политика рассматривается как стратегическая область государственного управления, обеспечивающая основу долгосрочного развития страны и нации, при этом отмечается необходимость совершенствования системы стратегического управления культурной сферой, включая консолидацию действующих правовых и программных документов [20].

В современных исследованиях так отмечается формирование в России ценностно ориентированной модели государственной культурной политики. Ее отличительной чертой является межведомственное взаимодействие Министерства культуры Российской Федерации с органами власти, ответственными за экономику, финансы, науку, образование, национальную политику, безопасность, оборону и внешнюю политику. Такая модель направлена на противодействие социокультурным угрозам и укрепление национальной безопасности, при этом отдельные ее черты сопоставимы с моделью государства-архитектора [21].

Таким образом, можно заключить, что современный этап развития культурной политики соответствует признакам модели государства-архитектора: культура выступает не только объектом управления, но и инструментом реализации национальных интересов. В сложившихся геополитических условиях приоритетными направлениями становятся укрепление культурного суверенитета, защита исторической памяти и традиционных ценностей, а также нейтрализация внешних деструктивных влияний, направленных на размывание российской идентичности [22, 23].

Заключение

Таким образом, проведенное исследование свидетельствует о необходимости принципиального переосмысления методологических подходов к оценке роли культуры в системе государственных приоритетов. Традиционные дихотомии «экономическая эффективность» и «социальная значимость» оказываются недостаточными для формирования целостного представления о вкладе культуры в развитие государства, поскольку редуцируют многомерную природу культурных ценностей до узкого набора измеримых индикаторов или, напротив, остаются в зоне методологической неопределенности. Трехкомпонентная модель, объединяющая имманентные, инструментальные и институциональные ценности, дает возможность преодолеть указанное ограничение и сформировать концептуальный базис для сбалансированной культурной политики государства. Также рассмотренная модель позволяет учитывать интересы ключевых акторов: органов государственной власти, представителей творческих профессий и населения.

Сравнительный анализ зарубежных моделей государственной культурной политики свидетельствует об отсутствии универсального решения: каждая национальная система представляет собой уникальный комплекс подходов, сформировавшийся под влиянием исторических традиций, институциональной структуры и социально-экономических условий. При этом общим для рассмотренных моделей является стремление найти оптимальное соотношение между государственным участием, рыночными механизмами и общественной инициативой. Для России, находящейся в процессе трансформации культурной политики в условиях новых геополитических реалий, основной вызов состоит в том, чтобы, сохраняя культуру как инструмент обеспечения национальной безопасности и культурного суверенитета, одновременно создать условия для реализации ее внутреннего потенциала. Перспективные направления дальнейших исследований в данной области целесообразно сосредоточить на разработке комплексной системы индикаторов, способной отразить многообразие культурных ценностей.