Scientific journal
Fundamental research
ISSN 1812-7339
"Перечень" ВАК
ИФ РИНЦ = 1,222

RESEARCH OF THE REASONS AND CONDITIONS OF EXTREMISM AS BASIS OF FORMATION OF POLICY OF COUNTERACTION TO EXTREMISM (CRIMINOLOGICAL ASPECT)

Khadysov M.А. 1
1 FGBOU VPO «Chechen State University»
В статье автор затрагивает вопросы, связанные с исследованием причин и условий экстремизма как основы формирования политики противодействия экстремизму, в частности раскрываются основные содержательные стороны криминалистического аспекта. Также в представленной работе автор рассматривает вопросы, касающиеся психологического портрета преступника, его национальной составляющей преступления и причин девиантного поведения в целом. В работе указывается на то, что в настоящее время в вопросах противодействия экстремизму определенно играет роль личность экстремиста и его как психологический, так и социальный портрет. В работе четко сформулированы наиболее общие черты в психологическом и социальном потрете лиц, которые подозревались либо были осуждены за преступления экстремистского характера. Работа представляет практический интерес как для теоретиков-исследователей, так и для практиков, ежедневно сталкивающихся с преступностью как с социальным явлением в жизнедеятельности общества.
In article the author raises the questions connected with research of the reasons and conditions of extremism as bases of formation of policy of counteraction to extremism, in particular reveal the main substantial parties of criminalistic aspect. Also in the presented work the author considers the questions concerning a psychological portrait of the criminal, his national component of a crime and the reasons of deviant behavior in general. It is specified in work that in questions of counteraction to extremism definitely plays now a role the identity of the extremist and it both a psychological, and social portrait. In work the most common features in the psychological are accurately formulated and social you will rub persons who were suspected or were condemned for crimes of extremist character. Work represents practical interest both for theorists-researchers, and for the practicians who are daily facing crime as with the social phenomenon in activity of society.
extremism
counteraction to extremism
criminology
policy
1. Babincev V.P., Zalivanskij B.V., Samohvalova E.V. Jetnicheskij jekstremizm v molodezhnoj srede: diagnostika i perspektivy preodolenija // Mir Rossii. no. 1. 2011.
2. Vystuplenie ministra MDV RF R. Nurgalieva na plenarnom zasedanii vystuplenii Gosudarstvennoj Dumy Rossijskoj Federacii Federal’nogo Sobranija Rossijskoj Federacii (15 nojabrja 2006 g.) // http://www.sova-center.ru/racism-xenophobia/docs/2006/11/d9617.
3. Epifancev V.A., Sochnev D.V. Gosudarstvennaja sistema protivodejstvija jekstremizmu v uslovijah sovremennogo rossijskogo obshhestva // Informatizacija i informacionnaja bezopasnost’ pravoohranitel’nyh organov. M., 2010.
4. Oficial’nyj sajt Moskovskogo bjuro po pravam cheloveka http://pravorf.org/index.php/smi-review/1380-proyavleniya-agressivnoj-ksenofobii-v-rossijskoj-federaczii-v-oktyabre-2014-g.
5. Strategija protivodejstvija jekstremizmu v Rossijskoj Federacii do 2025 goda (utverzhdena Prezidentom RF 28.11.2014 g., Pr-2753) // http://www.scrf.gov.ru/documents/16/130.html [data obrashhenija: 05.03.2015 g.]
6. Xenophobia, Freedom of Conscience and Anti-Extremism in Russia in 2013: A collection of annual reports by the SOVA Center for Information and Analysis; [Alperovich Vera, Sibireva Olga, Kravchenko Maria, Yudina Natalia / Ed. By Verkhovsky Alexander] M.: SOVA Center, 2014. 156 p.

Эффективное противодействие криминальному экстремизму – одному из наиболее опасных видов экстремизма ‒ связано с перспективами разработки системы обязательных и альтернативных критериев (признаков), позволяющих выделить его среди иных видов социальных отклонений, создать предпосылки для непротиворечивого законодательного закрепления норм об ответственности за отдельные виды преступлений, сопряженных с экстремизмом, а также для повышения эффективности планирования борьбы с криминальным экстремизмом на всех уровнях государственного управления.

Особой проблемой в настоящее время, также является то, что отсутствие принятого и единого понятия экстремизма, в котором были бы собраны все проявления различных экстремистских действий, не позволяет сформировать единообразную судебную практику по вопросу наказания за подобную деятельность.

В стратегии противодействия экстремизму в Российской Федерации до 2015 года указывается, что «экстремизм во всех его проявлениях ведет к нарушению гражданского мира и согласия, подрывает общественную безопасность и государственную целостность Российской Федерации, создает реальную угрозу сохранению основ конституционного строя, межнационального (межэтнического) и межконфессионального согласия» [5].

Основная сложность, с которой сталкиваются правоприменители, это то, что в каждом конкретном случае, когда лицо привлекается к уголовной ответственности, следователь или уже впоследствии суд на стадии судебного разбирательства устанавливает не только сами факты проявления экстремизма, но и устанавливает критерии оценки, по которым сам правоприменитель будет определять – является ли данный факт экстремизмом и был ли преступлен в данном случае закон.

Учитывая, что отличительной чертой современного экстремизма и терроризма является способность к быстрому видоизменению и выработке новых форм и путей деятельности, важнейшее значение имеет информационная составляющая противодействия этим негативным явлениям. Экстремисты все чаще используют современные механизмы формирования экстремистских движений – зачастую те группировки, которые совершают преступления экстремального толка, складываются через Интернет, идет поиск единомышленников в соответствующих блогах [3, с. 141]. В современном мире ни отдельной личности, ни тем более социальной группе практически невозможно отказаться от электронных СМИ как своеобразного социального наркотика [1, с. 88].

Общего, универсального критерия отделения экстремистских действий, которые наказуемы, и действий близких по смыслу, но не нарушающих закон, не установлено. Безусловно, необходимо оговориться, что установление всеобщего мерила, определяющего экстремистские действия, не представляется возможным и даже вероятным. Однако в данном случае можно утверждать, что целью является даже установление общих принципов, используя которые, правоприменитель сможет достаточно четко, по анализу юридических фактов и доказательств, сделать вывод о наличии либо отсутствии в действиях конкретных граждан состава преступления/правонарушения, связанного с противоправной экстремистской деятельностью.

Безусловно, в вопросах противодействия экстремизму в настоящее время определенно играет роль личность экстремиста и его психологический и социальный портрет. Определение наиболее общего портрета экстремиста позволит повысить эффективность превентивных мер по предотвращению преступлений экстремистского характера.

В настоящее время наиболее общими можно назвать следующие черты в психологическом и социальном потрете лиц, которые подозревались либо были осуждены за преступления экстремистского характера.

Во-первых, личностные и мотивационные особенности, обстоятельства вовлечения их в экстремистскую деятельность часто могут существенно отличаться от таковых, приведших к конфликту с законом и обществом «обычных» преступников. Это не значит, что существуют некие «особые» качества, присущие только экстремистам. Скорее наоборот, часто наблюдается парадоксальная гиперсоциальность, приверженность к референтной группе единомышленников, извращенно понимаемое чувство долга и т.д., т.е. такие качества, как «подозрительность», «мизантропия», «истеричность», «немыслимая жестокость», описываемые в ряде источников как «характерные черты», являются скорее следствием жизни в условиях строгой конспирации, идеологической надстройки, постоянной готовности к смерти и т.д.

Во-вторых, психологические феномены и деформации, наблюдаемые у лиц, участвовавших в экстремистской деятельности, часто не укладываются в рамки традиционной психологии. Например, к таким феноменам и личностным искажениям можно отнести «иллюзии войны», оправдывающие жестокость в соответствии с «ее законами», «иллюзии оборонительных действий», оправдывающие любые крайние действия в рамках «ответа на жестокость и коварство более сильного врага», феномен мифологизации сознания с опорой на «героическое прошлое», переживание «общности судьбы», иллюзия «безотлагательности действий» с искажением временной перспективы, максимализм «сейчас или никогда» и т.д.

Особенности личности экстремиста применительно к России связаны с тем, что в основном экстремистские преступления совершаются людьми молодого возраста и несовершеннолетними (об этом свидетельствуют в том числе данные проведенного нами опроса). Это объяснимо, поскольку именно молодежи присущ радикализм во взглядах и оценках, максимализм в неприятии несправедливостей. С другой стороны, молодежь подвержена чрезмерному влиянию со стороны идеологов экстремистских учений.

Министр внутренних дел Российской Федерации в своем выступлении в Государственной Думе заявил: «На сегодняшний день под профилактическим контролем милиции находятся около 150 молодежных группировок экстремистской направленности общей численностью до 10000 человек – от футбольных фанатов до хорошо организованных структурных формирований ультралевой направленности, имеющих идеологические секторы, информационные группы и боевые отряды. Восемь из них представляют реальную угрозу для общественной безопасности. По данным МВД России, в среднем до 80 % участников этих организаций составляют лица в возрасте до 30 лет. Наибольшее количество зарегистрировано в Москве, Санкт-Петербурге, Ростовской, Воронежской, Мурманской, Самарской, Нижегородской областях. Значительная часть этой молодежи заражена... вирусом фашизма, национализма, ксенофобии и расизма. Зачастую они считают, что причинами их личных неудач и невозможности самореализации являются приезжие граждане» [6].

Что касается обычных экстремистов, то для них можно выделить следующие особенности.

1. Молодой возраст, который, в свою очередь, также дифференцируется на:

а) 14–16 лет;

б) 16–18 лет;

в) 18–20 лет;

г) 20–25 лет;

д) 25–30 лет;

е) 30–35 лет;

ж) 35 лет и старше.

Подобная дробная дифференциация объясняется серьезными возрастными разграничениями, присущими молодежи, для которой разница в 1 год и больше, особенно в 16 лет, является существенной. Команды, исходящие от 20-летнего экстремиста, будут исполняться 16-летними и игнорироваться 30-летним соратником. Кроме того, возрастная градация показательна с точки зрения совершения конкретных преступлений. Чем моложе экстремист, тем проще направить его для совершения более дерзкого насильственного преступления.

2. Показная бравада. Экстремист хочет быть на виду, быть узнанным, хочет, чтобы о его преступлении узнало как можно больше людей.

3. Комплекс Герострата, поскольку экстремист стремится войти в историю любой ценой, желательно с «черного хода».

4. Отсутствие конечной цели, т.к. заявленная конечная цель – в виде расовой нетерпимости, построения мононационального государства, устранения людей, исповедующих другую религию или провозглашающих иные политические ценности, – недостижима. Девизом экстремиста может быть известная формула немецкого социал-демократа Э. Бернштейна, которую он сформулировал в конце XIX в.: движение – все, конечная цель – ничто.

Таким образом, личность экстремиста отличается своеобразием, т.к. экстремисты – это люди, борющиеся одновременно за чистоту расы, проповедующие религиозную нетерпимость, но стремящиеся, по их убеждению, к всеобщему счастью для всего человечества (точнее, той его части, которая достойна их внимания) через сакраментальное насильственное очищение.

Особняком применительно к личности экстремиста стоит их идеолог, который в условиях российской действительности является организатором и лидером экстремистской организации. Характерной чертой идеологов экстремизма является пренебрежение чужой жизнью, причем в одинаковой степени как врагов, так и соратников. Никто из них не спешит лично участвовать в «деле» в качестве террориста-смертника.

Региональные особенности деяний экстремистского характера отражаются в следующих выводах, сделанных на основе анализа исследований.

1. Активное участие молодежи в возрасте от 14 до 30 лет в организованных массовых экстремистских акциях и их объединение в неформальные молодежные организации (группировки) экстремистско-националистической направленности и экстремистские сообщества. В настоящее время в РФ действует более 300 разрозненных, порой противоречивых по своим псевдоидеологическим позициям молодежных экстремистских организаций (группировок) со строгой дисциплиной и иерархией

2. Расширение географии экстремистской угрозы в Российской Федерации и увеличение количества национальностей, социальных групп, молодежных субкультур и т.п. жертв экстремизма.

По данным аналитического центра «Сова» [4], в настоящее время экстремистская угроза охватывает 31 регион России. По данным Московского бюро по правам человека, в 2011 г. в Российской Федерации зафиксировано 230 случаев нападений и конфликтов на почве национальной ненависти и ксенофобии, в которых погибли 74 человека, 317 получили ранения, а в 2012 г. – 300 нападений, в результате которых погибли 122 человека.

В настоящее время проблема экстремизма и его крайней формы – терроризма вышла далеко за пределы понятия «кавказский экстремизм и терроризм». Рост экстремистских настроений, активизация неформальных молодежных организаций (группировок) экстремистско-националистической направленности, нападения на граждан другой национальности или вероисповедания, иностранных граждан со стороны реакционно настроенных националистов наблюдаются не только в крупных городах – Москве, Санкт-Петербурге, Нижнем Новгороде, Самаре, Красноярске, Екатеринбурге, Воронеже, ‒ но и в других регионах России.

Очаги экстремистской напряженности наряду с традиционными в этом отношении республиками Северного Кавказа существуют, например, в Татарстане, Башкортостане, Удмуртии, Калмыкии, Ставропольском и Краснодарском краях. По данным Московского бюро по правам человека, в 2011 г. наиболее неблагополучными с точки зрения экстремистских проявлений являлись: Москва и Московская область, Ингушетия, Санкт-Петербург, Калмыкия, Нижегородская область и Ростов-на-Дону.

Объективным результатом расширения географии экстремистской угрозы в Российской Федерации является увеличение количества национальностей – жертв экстремизма. По данным Московского бюро по правам человека, по состоянию на 2014 г. по национальному признаку жертвы ксенофобной агрессии подразделяются следующим образом: русские, узбеки, таджики, азербайджанцы, армяне, киргизы, цыгане, корейцы, кабардинцы, дагестанцы, калмыки, вьетнамцы, буряты, чеченцы, татары, якуты, афганцы, иранцы, грузины, ингуши, выходцы из Африки, выходцы из арабских стран, евреи, китайцы, малазийцы, турки, индусы и многие другие.

3. Экстремистско-националистические движения стремятся вовлечь в свои ряды членов различных агрессивных молодежных субкультур, неформальных молодежных объединений, групп, движений, а также лиц, ранее судимых.

4. Стремление представителей ряда радикальных партий, общественных движений и объединений манипулировать в своих политических целях членами указанных неформальных молодежных организаций (группировок), экстремистско-националистической направленности и даже использовать их в качестве боевых структур [2].

Усиление экстремистских настроений, разжигание межнациональной и межрелигиозной розни в Российской Федерации – федеративном и многонациональном государстве – неминуемо приведет к масштабным межэтническим и межрелигиозным конфликтам, всплеску новой волны терроризма и сепаратизма, состоянию войны всех против всех.

Рецензенты:

Дикаев С.У., д.ю.н., профессор кафедры уголовного права и процесса юридического факультета, ФГБОУ ВПО «Чеченский государственный университет, г. Грозный;

Гельдибаев М.Х., д.ю.н., профессор кафедры уголовного права и процесса, юридического факультета, ФГБОУ ВПО «Чеченский государственный университет», г. Грозный.

Работа поступила в редакцию 10.03.2015.